Шесть новых фильмов, которые мы ждем в прокате

1. «Возможная любовь» (Possible Love) — о классовой пропасти и дружбе

Новый фильм режиссера «Пылающего» Ли Чан-дона, его первая картина за восемь лет. В некотором смысле это романтические «Паразиты»: две нуклеарные семьи существуют в совершенно разных социальных вселенных, а кино постепенно устраняет границу между ними.

Хо-сок, недавно уволенный с фабрики рабочий, его жена Ми-ок и их сын живут в постоянной экономической нестабильности и страхе. Их случайная встреча с Йе-джи, документалисткой, которая снимает фильм о сокращенных рабочих, становится началом другого типа отношений.

Йе-джи замужем за непроницаемым миллионером Сан-у, которого герои сравнивают со Стивом Джобсом. Она хочет исследовать в своем фильме борьбу рабочего класса, но довольно быстро становится очевидно, что между самой режиссеркой и ее героями существует пропасть, которую невозможно преодолеть одной лишь политической солидарностью. Две семьи начинают проводить все больше времени вместе и даже отправляются на совместные выходные. По мере того как их миры переплетаются, трещины в обоих браках становятся все более очевидными.

Ли Чан-дон возвращается на большой экран с социальной сатирой, но и одновременно с довольно неожиданным письмом о любви, которая может преодолеть непонимание. Особенно точно «Возможная любовь» улавливает механику капитализма, стремящегося утилизировать человека, выжать из него все, а затем, когда он больше не полезен, маргинализировать — уволить, исключить из рынка труда, сделать невидимым. Сами рабочие в фильме симптоматично делятся на «мертвых» и «живых»: тех, кто уже потерял работу, и тех, кто еще остается внутри системы.

Йе-джи, движимая сочувствием и упрямством, отвечает мужу, который пытается убедить ее, что она совершенно не похожа на своих героев: «Я пытаюсь любить их».

2. «Письма» (Letters from the Silenced Country) — о беларуских протестах

Документальный фильм режиссера Андрея Кутило из Беларуси о стране, где собраны архивные кадры протестов 2020 года, свидетельства политзаключенных, письма из тюрьмы и изгнания. Все это сопровождается анимацией, созданной на основе рисунков бывшей политзаключенной Каси Будько.

Кася — молодая студентка, осужденная за участие в протестах. В заключении она начала рисовать графитовые, политически заряженные изображения. Они становятся не просто иллюстрациями к ее истории, а самостоятельным языком фильма: способом говорить о политике в стране, где это наказуемо.

Фильм смотрится на одном дыхании благодаря своей кружевной структуре и рукодельной анимации. Здесь нет классического нарратора, а закадровая речь постепенно складывается в полифонию голосов. Особенно важен сам жест Кутило: он не пытается представить Беларусь через абстрактную политическую карту или очередную хронику репрессий. Вместо этого он собирает страну из нескольких человеческих историй, которые показывают, как формируется повседневная архитектура страха, который может окутать всю жизнь. А может быть побежден надеждой.

3. «Неизвестная женщина» (Woman Unknown) — о женской уязвимости

Главный приз, «Золотой лев», Венецианского фестиваля дали ленте датской режиссерки Мэй эль-Тухи. В основном конкурсе этого года это был единственный фильм, снятый женщиной, что вызвало немало обсуждений. А актриса Матильда Арсель получила за главную роль кубок Вольпи (награду за лучшую женскую роль).

Действие фильма происходит в Дании сразу после Второй мировой войны. Мари — молодая няня и домработница, которая собирается выйти замуж за своего богатого работодателя, вдовца Кристиана. Но в эту новую жизнь Мари пытается пронести секрет: во время войны она состояла в отношениях с немецким солдатом.

После освобождения женщины, которых подозревали в отношениях с немецкими оккупантами, подвергались в Дании публичному унижению, насилию и маргинализации. Здесь невозможно не вспомнить фильм «Хиросима, моя любовь» Алена Рене, где женское тело тоже оказывается носителем исторической вины, которую общество отказывается переосмыслить, предпочитая продолжить порочный круг насилия.

Мэй эль-Тухи поднимает своим фильмом вопрос: как жить дальше, когда война закончилась, но коллективная травма осталась? В этом смысле «Неизвестная женщина» — не о том, была ли Мари «виновна» или «невиновна». Это история о самом механизме, который сводил роль женщины в военное время до утилитарной вещи.

И в конечном итоге возникает вполне современный вопрос: кто действительно сотрудничал с оккупантами, женщины, не имеющие свободы согласия, которых после войны публично подвергали насильственной расправе за отношения с немецкими солдатами, или обеспеченные промышленники и бизнесмены, продолжавшие производить ресурсы как для немецкой военной машины, так и для капиталистической послевоенной системы?

4. «Путеводитель извращенца по утопиям» (The Pervert’s Guide to Utopias) — о конце света

Философ Славой Жижек, пожалуй, самый известный ныне живущий фрейдо-марксист и деконструктор поп-культуры, приехал на фестиваль с документальной работой, сделанной в тандеме с режиссеркой Софи Файнс (это заключительная часть их трилогии).

Нас предупреждают уже с первых кадров — это фильм о конце времен и о конце фильмов. «И если вы разочарованы, покиньте кинозал, никто не будет по вам скучать», — именно в этом саркастическом тоне словенский философ препарирует современное политическое бессознательное.

Жижек начинает с простой идеи: кино имеет огромное значение, потому что раскрывает неосознанные истины нашей повседневности. Движущиеся изображения, возможно, оказываются реальнее самой реальности — именно потому что позволяют увидеть то, что в ней самой остается невидимым.

Кинохроника в фильме перемешивается с кадрами политических событий последних десяти лет. Протесты в Иране, штурм Капитолия, Путин, искусственный интеллект, Трамп — все это складывается в хроматическую мозаику с «говорящей головой» Жижека во главе и его ироничным, дотошным анализом фильмов.

Жижек как марксист говорит о том, что конец времен наступит, когда перестанет существовать капитализм. В этом плане главный тезис фильма в том, что «утопия» оказывается не картиной идеального будущего, а способом представить конец существующей системы.

Но как это сделать, если конец света вообразить легче, чем конец капитализма? И причем здесь вообще кинематограф? Посмотреть фильм проще, чем объяснить идеи Жижека. И чтобы не спойлерить виртуозный, головокружительный финал этого фильма, скажем лишь, что он возвращает нас к одной из самых неудобных истин человеческого существования: мы чужды сами себе.

5. «НАЗА» (NAZA) — об израильских военных

Картина израильских кинематографистов Юваля Абрахама и Рэйчел Шор посвящена войне в Газе и тому, как в современных гибридных войнах новые технологии (ИИ, дроны и массовая телефонная слежка) могут превращать насилие в максимально анонимный и дистанцированный процесс.

Для NAZA режиссеры опросили 24 израильских военных и сотрудников разведки. Их лица и голоса изменены, а сами разговоры происходят ночью на крышах Тель-Авива. На фоне этих бесед — окна жилых домов, размеренная жизнь города, рекламные плакаты, политические заявления и напоминание о том, что Газа находится всего примерно в шестидесяти километрах от места съемок.

Название отсылает к израильскому военному термину nezek agavi, «сопутствующий ущерб», то есть ожидаемые гражданские жертвы при ударе по военной цели. По ходу бесед зритель узнает, как устроены системы выбора целей, как анализируются телефонные сигналы и как автоматизированные инструменты помогают определять объекты для ударов. Некоторые собеседники описывают принятие гражданских жертв как заранее просчитываемую часть операции. NAZA — не столько фильм о войне, сколько о бюрократии насилия.

После премьеры в Венеции вокруг NAZA не утихают споры. Фильм получил Специальный приз жюри и около 25 минут оваций — рекордную продолжительность. Одновременно израильские политики и военное руководство выступили с резкой критикой фильма, обвиняя авторов в искажении происходящего. И даже угрожали лишить их гражданства.

Но помимо журналистской ценности, фильм идеально подбирает визуал для описания психологии людей, работающих внутри системы: спокойные ночные разговоры, отсутствие лиц, нетронутые войной пространства и бесконечная дистанция между человеком, принимающим решение, и его жертвами. Согласно режиссерам, NAZA будет доступен онлайн бесплатно — создатели объясняют это желанием максимально расширить доступ к документальным свидетельствам.

6. «Никакого рая, если ты убит женщиной» (No Paradise If You Are Killed by a Woman) — о женском сопротивлении

Уникальный фильм о курдском сопротивлении режиссера Халкаута Мустафы, снятый в МосулеГород в Ираке., военномВ 2016-2017 году в Мосуле шли бои за освобождение города от ИГИЛ. В операции участвовали курдское ополчение, армия Ирака и международная коалиция во главе с США. эпицентре Иракского КурдистанаНаселенная курдами полуавтономная часть северного Ирака. . В центре сюжета — сестринство как главная форма сопротивления. Лента показывает, как устроены курдские женские подразделения, противостоящие ИГИЛИсламистская организация, признанная экстремистской в большинстве стран мира. В России признана террористической. .

Вийан, курдская женщина, выросшая в Норвегии, возвращается в Мосул, будучи уверенной, что ее младшая сестра, которую считали похищенной и погибшей во время атаки ИГИЛ в 2014 годуЛетом 2014 террористическая группировка ИГИЛ начала масштабное наступление на районы Иракского Курдистана, захватив город Синджар и Мосул., возможно, все еще жива. Вийан саму похитили и продали в сексуальное рабство, но ей удалось убить своего насильника и сбежать.

Фильм во многом основан на личном опыте самого Мустафы: режиссер родился в Иракском Курдистане и ребенком уехал в Норвегию. Его вдохновляли женщины, которых он встретил на линии фронта в 2014 году и которые, несмотря на страх, потери и неопределенность, продолжали сопротивляться ИГИЛ.

Вийан играет курдская актриса Аван Джамал. Она одновременно становится героиней экшн-фильма и частью трогательной коллективной истории женщин в Курдистане. Это сочетание регистров приводит к тому, что картина смотрится и как военный триллер, и как история о возвращении домой. В этом смысле фильм интересен тем, что сопротивление здесь показано не только как политический акт, но и поэтический, созидательный. Выжить — недостаточно. Необходимо вернуть себе способность чувствовать, помнить и любить.