Рожава под давлением

Принуждение к соглашению

«Эти униженные, которых мы задержали, это продукт федерализма. Эти курдские свиньи, эти собаки», — такие слова произносит боевик сил, аффилированных с новым правительством в Сирии, на видеозаписи, опубликованной Курдским центром по правам человека. Перед ним — десятки людей на коленях, задержанных во время военной кампании, цель которой — принудить курдские силы к соглашению на условиях новых сирийских властей.

Как утверждает Курдский центр по правам человека, операции властей сопровождались массовыми убийствами мирных жителей, которых подозревали в участии в курдском сопротивлении. Особым издевательствам подвергались тела убитых женщин-бойцов — боевики изувечили трупы и танцевали на них, сбрасывали с крыши и отрезали косы. Представительница организации «Женщины на защите Рожавы» упоминает, что на одном из видео боевик обещает раздать пленных женщин другим бойцам — их местонахождение до сих пор неизвестно. В разговоре с DOXA курдский журналист Хассан Базо отмечает, что аффилированные с правительством боевики массово сжигали тела убитых бойцов Сирийских демократических силВооружённый альянс, сформированный в Рожаве в 2015 году и возглавляемый курдскими формированиями с участием арабских, ассирийских и других отрядов. Фактически исполняет роль армии Автономной администрации Северо-Востока Сирии. Роль организации включала не только вооруженную борьбу с террористическими организациями и режимом Асада, но также поддержание порядка, охрану тюрем и ключевой инфраструктуры в Рожаве. , а в некоторых случаях даже отправляли видео сожжения семьям убитых.

Артиллерийским бомбардировкам подверглась больница Халед Фаджр в курдском районе Алеппо, который находился под контролем автономии. Министерство обороны Сирии заявило, что там располагался склад оружия, однако правозащитники утверждают, что в больнице было от 50 до 100 человек без доступа к еде и электричеству. Дроны Сирийской арабской армии сбросили газовые снаряды на госпиталь, и к утру у пациентов были зафиксированы случаи удушения.

18 января было заключено соглашение о прекращении огня и интеграции Сирийских демократических сил в государственные структуры. Тем же днем министр вакуфовМинистерство вакуфов Сирии управляет религиозным имуществом — мечетями, школами, фондами и доходами от них. Ведомство также контролирует проповеди и религиозную политику, часто выступая инструментом государственного влияния на религиозную риторику. Сирии Мохаммад Абу аль-Хаир Шукри поддержал армию и сослался на суру Корана, известную как аль-Анфаль — «завоевание». По словам экономиста Джозефа Дахера, речь министра отсылает к кампании аль-Анфаль, проведенной Саддамом Хусейном в 1980-х против курдов — операция сопровождалась массовыми этническими чистками и применением химического оружия.

«Это восприняли как знак враждебности в адрес курдского населения — не просто борьба против Сирийских демократических сил, а атаки против курдского народа как такового», — объясняет Дахер. Отсылка не осталась незамеченной, и все в тот же день, 18 января, проправительственные силы устроили расправу над шестью гражданскими, атаковав курдскую семью Салех близ города Камышлы.

В ходе наступления сирийская армия взяла под контроль крупнейшие нефтегазовые месторождения северо-востока страны, доход от которых составлял основу бюджета автономии. 30 января было достигнуто новое соглашение, и пока режим прекращения огня сохраняется.

История курдской автономии в Сирии

Курды — народ, проживающий в Сирии, Турции, Иране и Ираке. В течение XX века они подвергались гонениям в каждой из этих стран. Так, Джозеф Дахер отмечает, что после переписи 1962 года часть сирийских курдов не получила гражданства. Сирийское правительство фактически запретило использование курдского языка, а вскоре начало процесс «арабизации», насильно заменяя курдские деревни арабскими поселениями.

Подробнее об истории курдского движения — в нашем видео

Как курды борются за свою свободу?

Объясняем, как на территории Сирии появилась самопровозглашенная курдская автономия и почему Турция хочет ее разрушить

Видео-отдел DOXA

Одним из центров борьбы курдов за национальное самоопределение в конце XX века была Турция. Там в 1980-е вооруженную борьбу за независимый Курдистан возглавил Абдулла Оджалан и его Рабочая партия Курдистана (РПК). Сам Оджалан был арестован в 1999 году, и с тех пор он отбывает пожизненное заключение в турецкой тюрьме. Однако РПК продолжила играть ключевое значение для курдского движения по всему региону, и в 2003 году под ее влиянием была сформирована курдская партия в Сирии — «Демократический союз».

В 2012 году после неудавшейся революции в Сирии началась затяжная гражданская война, в которой участвовали десятки различных сил с разными интересами и поддержкой от Турции, России, США и других стран. Курдские силы сформировали свою автономию на северо-востоке страны, который покинули войска режима Асада.

В основу институциональной модели Автономии легла концепция «демократического конфедерализма» Абдуллы Оджалана, который после своего ареста отказался от идеи независимого Курдистана и предлагал модель сосуществования разных народов на Ближнем Востоке. Автономия строилась вокруг отрядов народной и женской самообороны и опиралась на уникальный для региона политический эксперимент — с элементами прямой демократии, социального самоуправления и институционализированного гендерного равенства.

Турция враждебно восприняла курдскую автономию и проводила против нее военные операции. Однако в то же время курдские организации — а именно сформированные ими Сирийские демократические силы — стали ключевым союзником США в борьбе с ИГИЛ. Вспоминая разговоры с курдскими чиновниками, Дахер отмечает, что «для части Сирийских демократических сил сотрудничество с США казалось стратегическим, а не просто тактическим», в то время как Соединенные Штаты «никогда не поддерживали курдское самоопределение и использовали их для достижения конкретной цели».

«Именно курды в основном были нашими наземными силами. Именно курды потеряли около 11–13 тысяч своих людей», — заявлял американский сенатор Роберт Менендес в 2019 году во время слушаний в Конгрессе об угрозах вывода большей части американских войск из региона. Ограничить военное сотрудничество с Рожавой Трамп решил после телефонного разговора с президентом Турции Эрдоганом и ответил на аргументы Менендеса словами «мы никогда не договаривались защищать курдов до конца их жизни».

После сокращения американского присутствия Турция активизировала военную кампанию против курдской автономии, заняла приграничные районы и вытеснила сотни тысяч мирных жителей. В последующие годы Анкара продолжала авиаудары и операции против курдских сил на севере Сирии. Однако после падения режима Асада и смены власти в Дамаске стороны начали переговоры, объявив о прекращении огня и поэтапной интеграции сил Рожавы в государственные структуры Сирии.

Вскоре лидер Рабочей партии Курдистана Абдулла Оджалан заявил о прекращении вооруженной борьбы курдов в Турции. «Это было открытие политического процесса для курдского народа. Соглашение об интеграции [Рожавы в Сирии] было сформировано под влиянием предложений Абдуллы Оджалана», — объясняет представительница «Женщин на защите Рожавы».

Хотя заявление Оджалана не призывало сирийских курдов сложить оружие, по мнению «Женщин на защите Рожавы», это была попытка деэскалации, поскольку мирный процесс в Сирии напрямую зависит от действий Турции. Тем не менее Джозеф Дахер уверен, что Анкара пойдет до конца, добиваясь полного демонтажа Сирийских демократических сил и Автономной администрации.

Как ослабление Рожавы играет на руку ИГИЛ

На территории Рожавы проживает и арабское население — особенно в районах Дейр-эз-Зор и Ракка, где вожди арабских племен поддержали операцию временного правительства Сирии.

Дахер отмечает, что вместо включения арабского населения в общественную жизнь курдская администрация формировала союзы с вождями арабских племен, которые меняли лояльность в зависимости от материальных интересов. С ними же на протяжении нескольких месяцев перед операцией выстраивало контакты центральное правительство аш-Шараа — и когда баланс сил изменился, многие племена примкнули к переходному правительству. Именно это позволило сирийской армии так быстро занять большую часть Рожавы.

Джозеф Дахер полагает, что не все механизмы курдской автономии были доступны арабскому населению: «Активисты-арабы жаловались, что им не позволяли участвовать в управлении городами, которое велось через курдских представителей администрации. Были кампании против арабских активистов и репрессии, в том числе под предлогом „борьбы с терроризмом", когда молодых арабов обвиняли в связях с ИГИЛ без доказательств». Под контролем курдской администрации находились несколько тюрем, где содержались боевики террористических организаций, в том числе лагерь Аль-Холь, куда отправляли семьи членов ИГИЛ. По последним данным, там находились 24 тысячи человек, большинство из которых — женщины и дети.

По данным Курдского центра по правам человека, во время захвата территорий Рожавы 19 января от трех до семи тысяч человек сбежали из лагеря Аль-Холь и других тюрем. «Сирийские демократические силы, ведя борьбу, по сути, за собственное выживание, не могли одновременно эффективно защищать лагерь», — объясняет произошедшее Джозеф Дахер. При этом Курдский центр по правам человека утверждает, что на одном из видео боец правительственных сил признается, что намеренно открыл камеры террористов ИГИЛ.

«Ракка, Табка, Дейр-эз-Зор и другие районы, которые ранее были опорными пунктами курдских отрядов, теперь снова под контролем джихадистских сил. Режим террора возвращается, и вместе с этим у ИГИЛ появляется физическое пространство для перегруппировки и восстановления», — опасается представительница «Женщин на защите Рожавы».

Хайят Тахрир аш-Шам, группировка президента аш-Шараа, до 2013 года была связана с Исламским государством, а затем до 2016 года — с Аль-Каидой. Уже тогда аш-Шараа заявил о намерении бороться с ИГИЛ и тем более публично придерживается этих позиций теперь, однако контингент сегодняшней армии и союзных сил во многом составляют выходцы из радикальных исламистских организаций — так, Курдский центр по правам человека приводит видео, на котором во время захвата курдских районов Алеппо из окна вывешивается флаг ИГИЛ.

Сирийские демократические силы были одним из главных врагов ИГИЛ. Сегодня, по словам Хассана Базо, многие курды боятся возможных расправ со стороны сбежавших членов ИГИЛ, а также радикальных исламистов в составе проправительственной коалиции.

Почему новое сирийское правительство не договорилось с курдскими силами

30 марта 2025 года была заключена первая версия соглашения об интеграции военных и гражданских структур Рожавы в сирийские институции. «В марте прошлого года Ахмед аль-Шараа приходил к Сирийским демократическим силам после массовых убийств алавитов, и нужно было показать национальное единство, — считает Джозеф Дахер. — Американцы подтолкнули Сирийские демократические силы подписать это соглашение. Но у сторон было разное понимание того, как его выполнять».

Дахер полагает, что изначально администрация Рожавы была готова к некоторым формам интеграции, но не могла допустить вход внутренних сил Дамаска в крупные курдские города, такие как Камышлы или Кобани. «Они рассматривали интеграцию в момент, когда были сильны — как способ сохранения значительного контроля над территориями», — отмечает экономист. Значительную уверенность курдам придавали давние отношения с Америкой.

Джозеф Дахер уверен, что наступление правительства аш-Шараа было бы невозможно без «зеленого света» со стороны Америки: «США сегодня — главный игрок в регионе, и они сместили фокус в сторону переходного правительства. Так, Трамп принимал Ахмада аль-Шараа в Белом доме, лестно о нем отзывался и предпринимал шаги по снятию санкций против Сирии в декабре».

20 января посланник США Том Баррак заявил, что Сирийские демократические силы «в значительной степени утратили свою актуальность» и теперь правительство аш-Шараа возьмет на себя ответственность за контроль безопасности.

«Это абсолютно логично, потому что Ахмед аш-Шараа ясно дал понять, что хочет быть союзником США и их региональных партнеров: монархий Персидского залива, Турции, а также хочет нормализовать отношения с Израилем. Это, по сути, идеальный кандидат для альянса с США», — считает Джозеф Дахер.

В результате изменения позиции Штатов курды фактически потеряли последнего сильного союзника. Понимая, что продолжение конфликта приведет к слишком большим потерям, курдская администрация пошла на заключение соглашения, которое почти ничем не отличалось от первоначальной версии — и на которое не до конца согласна, считает Хассан Базо.

По мнению Джозефа Дахера, соглашение об интеграции содержит серьезные противоречия: Дамаск одновременно заявляет о вынужденном сокращении числа госслужащих и намерении включить 50–100 тысяч новых сотрудников из автономии. Кроме того, остаются неурегулированными ключевые вопросы — от механизма формирования курдских батальонов до статуса бывших бойцов Сирийской национальной армии, ранее связанных с турецкими прокси и обвиняемых в преступлениях против курдов.

Правительством аш-Шараа были приняты пункты о соблюдении культурных прав: признание курдского языка и Нооруза как праздника, а также предоставление гражданства курдам, которые ранее его не имели. Однако на сегодняшний день никто не берется судить о том, как их реализация будет выглядеть на практике.

Что ждет Сирию и Рожаву дальше?

«Даже если сам аль-Шараа и воздержится от запуска новых военных операций, многие в курдских районах считают, что более глубокая проблема заложена в самой структуре государства, — полагает Хассан Базо. — Есть вооруженные акторы, лояльные государству, которые открыто рассматривают курдов скорее как врагов, чем как граждан».

Журналист отмечает, что курдские общины чувствуют себя в значительной степени покинутыми и больше не надеются на внешние гарантии. Несмотря на заключение соглашения, жители Рожавы ожидают новых столкновений — если не напрямую с правительственными войсками, то с другими силами.

«Мы наблюдаем процесс формирования нового авторитарного государства», — уверен Джозеф Дахер. По его мнению, аш-Шараа использует консолидацию арабо-суннитского блока как способ мобилизовать и разделить население. Однако права на принятие решений может не получить никто.

«С момента прихода аш-Шараа к власти не было участия снизу: не было реальных выборов, не было национальной конференции для обсуждения ключевых вопросов. Создаются параллельные институты на основе лояльности, появляются новые экономические сети, связанные с президентским дворцом. Ахмед аш-Шараа назначил своего брата Махера аш-Шараа на ключевой пост секретаря президента, а другой брат, Хазем аш-Шараа, пытается контролировать новые экономические сети, формируя новую форму кланового капитализма», — рассказывает Дахер.

Экономист считает, что курдский вопрос напрямую связан с демократизацией Сирии, поэтому в данной ситуации меньшинства могут рассчитывать разве что на формальные культурные права.

Будущее женских прав в Сирии

Кажется, самой уязвимой группой в вопросе интеграции Рожавы остаются женщины. На протяжении десятилетия они имели равные с мужчинами права, участвовали в политических процессах и формировали собственные батальоны — это было ключевым элементом идеологии Абдуллы Оджалана и курдского движения. Соглашение не устанавливает никаких мер по защите прав женщин, а правительство аш-Шараа, состоящее из прежде радикальных исламистов, явно не поддерживает женскую эмансипацию — так, в Латакии губернатор издал указ, запрещающий женщинам носить макияж в госучреждениях, а в районах с алавитским большинством участились случаи похищения женщин, из-за чего те боятся выходить на улицу и увольняются с работы.

«Женские институты в районах за пределами курдскоязычных анклавов находятся под наибольшим риском, — рассказывает представительница организации «Женщины на защите Рожавы». — Сразу после оккупации там раздавали Кораны и никабы. Женщины, которые начали строить свободную жизнь для себя, теперь сообщают, что живут в страхе и угнетении».

Собеседница, пожелавшая остаться анонимной, приводит в пример организацию «Зенобия» во главе с арабскими женщинами, которая защищает гендерные права в районах, бывших под оккупацией ИГИЛ. В этом году ей пришлось закрыть представительства на северо-востоке Сирии.

«Женским институтам и программам приходится бороться не только с внешними оккупационными силами, но и с патриархатом внутри общества, — считает правозащитница. — Поэтому все достижения этой женской революции нуждаются в очень серьезной защите и сопротивлении, чтобы гарантировать, что эти достижения не будут утрачены, а смогут быть закреплены конституционно. В настоящее время женщины подвергаются угрозам и убийствам со стороны джихадистов. Многие были вынуждены бежать или уйти в подполье».

Одним из последних мест под полным контролем Сирийских демократических сил остается Кобани, несколько раз осажденный боевиками ИГИЛ, но никогда не сдавшийся им. Сегодня отряды женской самообороны продолжают патрулировать улицы города и верят, что никуда не уйдут. «Переходное сирийское правительство забрало бы все районы Сирии, если бы могло. Они пытались взять Кобани, но не смогли. Дамаск может предпринять еще одну попытку, но народ Кобани — города, известного своим сопротивлением — не позволит региону пасть в руки джихадистов».