Луксмаксинг и стероиды: как возникает одержимость качалками

«Я видел много шуток про эпидемию мужского одиночества, но не воспринимал их всерьез»

Поздний вечер, я заканчиваю изматывающую тренировку в зале и иду в сауну. В такое время там обычно почти никого нет, я вижу только одного посетителя, молодого парня лет двадцати. Какое-то время мы сидим на скамьях молча — смол-токи заводить тут не принято. Тем внезапнее, что потрескивание камней прерывается. Мой сосед начинает жаловаться, что ему тяжело найти девушку, и он не понимает, как ему соревноваться с накаченными мужчинами в зале.

С такими конкурентами, по его словам, ни одна девушка на него не посмотрит.

Я пытаюсь убедить его, что мускулы — не главное, что привлекает женщин, но мы сидим уже слишком долго. Приходится прервать нашу беседу и выйти, чтобы не упасть в обморок.

Я видел много шуток про эпидемию мужского одиночества, но не воспринимал их всерьез. И вот передо мной оказался молодой мужчина, который был готов излить свои переживания незнакомцу в тренажерном зале. Как он рассказал, он недавно в городе, переехал работать. Вряд ли у него образовался какой-то большой социальный круг за это время. Возможно, я был первым, с кем он говорил не по работе за последние недели. Наша короткая беседа заставила меня много размышлять о «мужских» проблемах, и первое, о чем я подумал — контекст нашей встречи.

Около полугода назад я начал ходить в тренажерный зал. Меня давно не устраивало отражение в зеркале, и абонемент в фитнес-клуб казался единственным действенным способом изменить внешний вид. Я не особо рефлексировал о том, как это работает. Просто с детства мы всем знаем, что если хочешь похудеть, надо идти качаться и садиться на диету. Даже в наводнившем интернет ИИ-слопе один из популярных сюжетов: толстого кота бросают, он идет в зал и начинает есть салаты, становится атлетичным и назло бывшей находит любовь. Помимо ИИ-котов, я в целом стал намного чаще видеть контент о спортзале в последние месяцы.

Читайте:

Люди все чаще вступают в романтические отношения с ИИ

Как нейросети продают близость и превращают одиночество в бизнес-модель

Юрий Каан

Постепенно я узнавал все больше про дефицит калорий, стараясь регулировать питание, пока моя подруга-психологиня не поинтересовалась, не РПП (расстройство пищевого поведения) ли у меня. Мне всегда казалось, что это «женская» проблема — будучи гетеро-мужчиной, я никогда не сталкивался с сильным давлением нереалистичных стандартов красоты. Но постепенно я стал чаще замечать тревожные звоночки, о которых она меня предупреждала: отказывал себе в еде, которую хотел, с неприятием смотрел на свое отражение в зеркале. В общем, я, сам того не осознавая, столкнулся с признаками дисморфофобииСостояние, при котором человек убежден, что с его внешностью что-то не так, а степень переживания не соответствует объективной реальности. Проблемная зона становится предметом навязчивых мыслей, постоянных проверок, избегания социальных контактов, сравнения себя с другими. Субъективный дефект превращается в центр самооценки и источник бесконечной тревоги. Дисморфофобия является триггером жестких диет, компульсивных тренировок, перееданий. . На самом деле, примерно каждый десятый мужчина испытывает похожие симптомы.

От инцелов к TikTok: как луксмаксинг стал мейнстримом

Одно из самых заметных проявлений дисморфофобии — луксмаксинг (looksmaxxing). Так называют комплекс практик, направленных на улучшение собственной внешности. Несмотря на то, что термин луксмаксинг и форумы, посвященные ему, появились еще в первой половине 2010-х, широко известным этот тренд стал благодаря блогерам из TikTok в 2024. Возможно, вам знакомы некоторые практики луксмаксинга: мьюингСпециальные упражнения для того, чтобы сделать челюсть более выраженной. , «глаза охотника»Глаза миндалевидной формы, чуть приподнятые к внешним уголкам, из‑за чего взгляд кажется «хищным» и доминантным. , боунсмэшингBone smashing — это практика нанесения ударов по костям лица (челюсть, скулы, подбородок) молотком или другим твердым предметом, якобы для того, чтобы через микротравмы и «перестройку» костной ткани сделать черты более резкими и мужественными. или дикмаксингDickmaxxing — это попытки максимизировать размер и внешний вид полового члена с помощью упражнений, стретчеров, вакуумных помп, массажа и других, часто сомнительных и небезопасных методов. .

Луксмаксинг берет свое начало в субкультуре инцелов. Шведский исследователь Стефан Краковски писал, что переживания из-за внешности играют важнейшую роль в жизни инцелов. Именно своим несоответствием идеалам мужской красоты, обычно гипермаскулинной, инцелы объясняют неудачи в поиске сексуальных партнерш, а ключевое для таких взглядов «правило 80/20» (согласно которому 80% женщин достаются 20% мужчин) строится вокруг внешней привлекательности как ресурса. И если «выпившие черную таблетку» (то есть увидевшие неприглядную реальность «вагинокапитализма») считают, что раз они уже «проиграли в генетической лотерее», с этим ничего не поделать, то выбравшие «красную таблетку» решают приумножить свой внешний ресурс.

Луксмаксинг, тем не менее, вышел далеко за пределы сообществ инцелов, а контент на эту тему уже стал мейнстримом. Луксмаксерские ролики выглядят смешно: лица известных людей разбираются до малейшим деталям, вроде расстояния между глазами или между носом и подбородком. Неудивительно, что карикатурный персонаж Патрика Бейтмена из «Американского психопата», который был сатирой на яппиТак называли сообщества молодых людей в США в 1980-х годах, ориентированных на карьерный рост и высокий образ жизни. 80-х, помешанных на собственной внешности, стал иконой луксмаксеров, которые восхищаются его утренней рутиной.

Когда мои знакомые начали отмечать, что я похудел, я тоже стал отшучиваться цитатой Патрика Бейтмена: «Ты всегда можешь быть еще худее. Выглядеть еще лучше». Но серьезно относиться к луксмаксингу не входило в мои планы. В то же время, работая над этим текстом, я задумался, что за последние пару лет потребил столько контента об улучшении собственной внешности, сколько не видел за всю свою жизнь. Я читал о том, как можно увеличить рост и густоту бороды (и даже мазался репейным маслом, которое якобы должно было помочь), тратился на уходовую косметику для кожи, переживал из-за своих зубов и асимметрии лица, считал калории. Вот как описывает РПП у мужчин специалистка по работе с пищевыми расстройствами Оксана, с которой я поговорил:

«У мужчин РПП часто маскируется под заботу о здоровье или улучшение формы. Диагностические критерии чаще были ориентированы на женскую часть, поэтому мужское РПП часто остается незамеченным, пока не приводит к тяжелым последствиям: нарушениям питания, гормональному дисбалансу, злоупотреблению добавками».

Судя по популярности луксмаксинг-контента, который собирает миллионы просмотров, все больше мужчин по всему миру испытывают проблемы с принятием своей внешности, и это происходит по многим причинам. Например, из-за соцсетей. Как и в случае с женщинами, мы чаще видим там нереалистичные изображения мужского тела. Это даже породило контртренд в инстаграме — мужчины, которые уже много лет ходят в зал, выкладывают видео и фото своего тела без профессионального света и позирования, чтобы показать, что реальное спортивное тело может сильно отличаться от картинки.

Почему мужчины стали массово принимать стероиды

В последние годы аудитория спортивных залов стала шире: например, в Европе число членов фитнес-клубов выросло примерно в с 62,9 миллиона человек в 2022 до 67,6 миллиона в 2024 году, превысив доковидные показатели. В России за последний год посещаемость залов увеличились в среднем на 14,7 процента. В Великобритании количество посетителей возросло на 1,6 миллиона за последние три года. При этом среди них, по оценке The Guardian, все больше зумеров. Конечно, это позитивная тенденция — по оценкам ВОЗ, значительной части населения Земли не хватает достаточной физический активности, чтобы быть здоровыми. Но в этом есть и несколько тревожных моментов.

Во-первых, сегодня культура тренировок все чаще оказывается связана с приемом анаболических стероидов, потому что они стали доступнее. Рост мышц тесно связан с уровнем «мужского гормона» (который на самом деле есть у всех людей) тестостерона, а стероиды — это способ преодолеть естественные ограничения собственного организма при наборе мышечной массы.

Мы качки, поддержите нас!

Оформите разовое или ежемесячное пожертвование.

При этом если раньше эти препараты ассоциировались скорее с профессиональными атлетами и бодибилдерами, за последние десятилетия их применение стало более массовым. Исследователи уже несколько лет бьют тревогу: согласно британскому исследованию, среди всех возрастных групп именно молодежь 18–24 лет наиболее активно использует протеиновые добавки и специальные диеты (43%), стероиды и подобные вещества (28%), а также прибегает к пластическим операциям (15%). Похожие результаты показывают исследования и в других частях света (например, в Иордании или Иране).

Так как набор мышечной массы «натуральным способом» (или, как говорят спортсмены, «в натураху»), во-первых, занимает куда больше времени а, во-вторых, ограничен естественными и генетическими факторами, прием анаболических стероидов выглядит притягательной альтернативой. Тем более, когда красивые картинки фитнес-инфлюенсеров усиливают твое недовольство собой, в том числе вызывая бигорексиюБигорексия — это разновидность мышечной дисморфии, при которой человек уверен, что он недостаточно накачан, независимо от реальных размеров и силы. При этом тренировки становятся навязчивыми, а питание — инструментом постоянного улучшения тела. Мужчины с бигорексией испытывают хроническое недовольство собой, сравнивают свое тело с нереалистичными стандартами и часто используют добавки или стероиды, чтобы приблизиться к образу идеальной мускулатуры — Оксана, психологиня, специалистка по работе с РПП. .

«Когда мне было за двадцать, я никак не мог набрать массу достаточно много и быстро. Когда я смотрел на себя в зеркало, я видел лишь тощего человека», — говорит 53-летний Марк Коулман, который ходит в зал уже три десятилетия.Бывший бодибилдер и фитнес‑модель Джеймс Эллис, принимавший стероиды, считает, что из-за чувства быстрого прогресса отказаться от этих препаратов становится сложнее: «Многие хотят перестать, но потом смотрят в зеркало и думают: “Я больше не выгляжу так же”».

Как спортзалы притягивают правых инфлюенсеров

Есть еще одна проблема. «Быть в форме — это здорово, но это может превратить вас в правого придурка», — так звучит заголовок статьи The Guardian, в которой описывается связь спортзальной культуры с правой идеологией. И если подумать, в этом нет ничего удивительного. Образ многих инфлюенсеров маносферы строится вокруг занятий спортом: Эндрю Тейт или Клавиуляр (известный стример-луксмаксер) часто выкладывают видео с тренировок, а бывший марафонец и военный Дэвид Гоггинс известен, в первую очередь, своими мотивационными речами во время пробежек.

Спорт не только призван подчеркивать их мужественность и целеустремленность. По словам Эндрю Тейта, когда он говорит парням «ходите в зал, становитесь сильными», он пытается создать поколение воинов, которое якобы всегда спасало мир, когда казалось, что тот находится на грани уничтожения.

Bronze Age Pervert — еще один известный в маносфере блогер, в идеологии которого особое место занимает идея физического развития. В своей книге Bronze Age Mindset он утверждает, что современное общество должно подражать Древней Греции, где превыше всего ценились красота тела, храбрость и здоровье. «Тягание весов» для него становится не просто способом поддерживать здоровье, но обязательным условием возрождения «истинного духа» западной цивилизации:

«В древнегреческих городах только горожанам разрешалось поднимать тяжести и заниматься в тренажерном зале: рабам это было запрещено. Неудивительно, что «роботы Вавилона» [так он называет левых] добиваются запрета на посещение тренажерных залов для мужчин в наше время».

В общем, кажется, что зал пропитан духом маскулинности, тестостерона и национализма: историк Джон Мосс в книге «Образ мужчины» показывает, как мужское тело с самого начала выполняло роль национального символа, олицетворяло «здоровье» нации и ее динамизм. Национализм с эпохи Наполеоновских войн использует маскулинный образ в качестве основного средства для самопрезентации.

Анна Гомбоева, деколониальная исследовательница, которая уже много лет посещает тренажерные залы, отмечает: «В России в начале 2010-х я ходила в сетевую качалку, и там в зоне свободных весов все время была куча народу в черных футболках "я русский", с татуировками в виде стилизованного "коловрата" и в другой подобной символике. Они встречались мне в качалке гораздо чаще, чем в других публичных местах».

В Соединенных Штатах, где она тренируется сейчас, многое зависит от типа тренажерного зала — если сетевые фитнес-клубы позиционируют себя как безопасные и инклюзивные пространства, то более дешевые «гаражные», по словам Гомбоевой, «часто привлекают тех, кто давно занимается силовыми для работы — прежде всего, пожарных, армейских служащих и полицейских, а также представителей рабочего класса, у которых нет денег на сетевые качалки». При этом она отмечает, что «среди них много консервативных людей, но много и совершенно аполитичных». По ее словам, «как правило, эти люди громко о своих взглядах не заявляют».

Как быть в форме и не стать правым придурком

Относить сами физические упражнения к какой-то определенной идеологии не стоит. В противовес тому, как правые используют спорт, можно привести и контрпримеры. Основатели современной гимнастики в США были связаны с аболиционистским движениемАболиционизм (от лат. abolitio — «уничтожение», «отмена») — общественно-политическое движение за отмену рабства и освобождение порабощённых людей. Термин в первую очередь связан с антирабовладельческой борьбой в США и Великобритании в конце XVIII — XIX веке. в середине XIX века, а идея физического развития была важна в социалистических государствах. Так описывал важность спорта для советских людей автор книги «Физическое оздоровление и воспитание молодежи» Дмитрий Крадман в 1924:

«Пролетариат Советской России целями методического физического воспитания ставят: достичь максимума производительности человеческой машины, иными словами, достичь здорового состояния организма, полного физического развития и высшей работоспособности каждого органа, выражающихся в приобретении здоровья, силы, ловкости, выносливости, активности характера и способности к естественным и полезным трудовым движениям и действиям».

В общем, качалка не всегда была «правой»: физическая сила, как видно из отрывка выше, была необходима как минимум для повышения производительности в условиях индустриализации. Анна Гомбоева считает, что «поправение» спорта тесно связано с тем, как быстро менялся рынок труда в последние десятилетия:

«Правые идеи с их ресентиментом и пустой ностальгией по прошлому привлекают выходцев из слоев, переживших кризисы начала XXI века, но взамен коммунистической идее о производящей силе и власти труда, правые предлагают лишь пустую эстетику тупой физической силы и иерархии, которая в неолиберальной системе без фабрик и заводов предлагает лишь скамейку для жима и власть ресентимента».

Но и левые «возвращаются» в тренажерные залы. Зоран Мамдани демонстрировал жим лежа в ходе избирательной кампании.

По теме:

Социалист, который развалит Нью-Йорк?

Рассказываем про кандидата в мэры Зохрана Мамдани, которого так боятся либералы

Даниил Муравьёв

Если совсем недавно это было прерогативой политиков с гипермаскулизированным образом вроде Роберта Кеннеди (который вместе с министром обороны Питом Хегсетом запустил «челлендж Пита и Бобби» и предлагал за десять минут успеть сделать 100 отжиманий и 50 подтягиваний), сегодня левых политиков все чаще можно заметить за тяганием железа в социальных сетях (кандидат в Сенат США от Мичигана Абдул Эль-Сайед регулярно выкладывает утренние тренировки и пробежки, а Колин Аллерд, кандидат-демократ в Техасе, требует опубликовать файлы Эпштейна прямо из тренажерного зала).

Популярные левые блогеры и стримеры вроде Хасана Пайкера тоже уделяют много внимания занятиям в тренажерном зале, а в ленте соцсетей все чаще можно встретить фитнес-инфлюенсеров, которые не скрывают своих левых политических симпатий и прямо их манифестируют: например, Роберт Стивен Дэвис, который называет маносферу «ловушкой для молодых парней» или тиктокер Strez, заявивший, что «запускает alt-left pipeline»По аналогии с «аlt-right pipeline» — это метафора, описывающая алгоритмическую воронку вовлечения, по которой молодые мужчины постепенно дрейфуют от мейнстримного контента к крайне правым взглядам.. Денис, журналист, который давно занимается в зале, в разговоре со мной отмечает, что левые могли бы «продвигать какую-то собственную культуру инклюзивного спорта, где в центре стояла бы не физическая красота, а какие-то идеи о здоровье, осознанность, принятие себя в разных формах. Дух спортивного товарищества».

Однако это вовсе не значит, что фитнес-культуру надо во чтобы то ни стало сделать «левой» и отвоевать в логике «культурных войн». Анна Гомбоева считает, что куда важнее, зачем человек приходит в зал — в погоне за идеальной внешностью или для силы и здоровья:

«Я заметила, что в США, несмотря на всю нынешнюю корпоративную "инклюзивную" рекламу сетевых качалок, наиболее бодипозитивные, инклюзивные и дружные качалки это все-таки гаражные, хоть они так себя никогда не называют и зачастую не любят эти слова. В них нет зеркал и нет бодибилдеров. Туда ходят, чтобы быть сильным для какого-то физического труда. В гаражной качалке нет уборщиков, и все вместе поддерживают порядок в качалке, устраивают праздники и делают маленькие соревнования друг между другом.

Мужчины в гаражных качалках очень поддерживают женщин, которые приходят тягать бочки с песком и делать жим. Как правило, такие женщины не выглядят как "фитоняшки", но ни у кого проблем с этим нет и никто мизогинные мемы про это не постит, потому что упор здесь на выносливость, а не на внешность, как у бодибилдеров».

Как полюбить себя, если вы мужчина

Когда я только пришел в зал, главной причиной тренироваться было желание похудеть и стать рельефнее. Спустя время у меня появилась и другая мотивация (как мне сейчас кажется, более здоровая): больше подтягиваться, жать больший вес, да и просто быть сильнее. К тому же, тут я мог отслеживать очевидный прогресс. Когда я только пришел, я не мог подтянуться ни разу, спустя полгода я спокойно делал это по семь-восемь раз за подход.

А вот с внешностью все было сложнее — оказалось, полгода тренировок не делают из тебя Бреда Питта из «Бойцовского клуба», даже если ты стараешься следить за своим питанием. Я по-прежнему не видел в зеркале то отражение, которое хотел, а подсчитывать калории становилось все сложнее: началась осень, жить стало тяжелее, и я начал все чаще «заедать» стресс.

В какой-то момент я понял, что отношусь к своему телу как к товару, и чувствую, что «инвестиции не окупаются». Я дисциплинированно хожу в зал по три раза в неделю, провожу там по два часа, но все еще не стал более презентабельной и «дорогой» версией себя. Это сильно подорвало мою мотивацию, и я стал все чаще пропускать тренировки. К этому моменту замечания моей подруги о том, что у меня РПП, от которых я отмахивался, уже не казались мне пустым алармизом.

Я написал ей и признался, что испытываю проблемы с принятием своего тела. Компульсивно переедаю, при этом ругаю себя за количество калорий, которые ем (и продолжаю подсчитывать уже у себя в голове). Она дала мне пару советов:

Снижать количество токсичного контента. Отписаться от идеалов, заменить мотивационные аккаунты на нейтральные;
Возвращать тело в плоскость функциональности, а не эстетики. Задать себе вопросы: «Что я могу делать своим телом? Как оно помогает мне жить?».

Первым делом я действительно отписался от блогеров с идеальной фигурой. Вторым — удалил приложение FatSecret. Третьим — продал свои весы. Возможно, это «эффект понедельника», но мне снова захотелось вернуться в зал. И смотреть так часто не в зеркало, а в табличку с моими результатами, которые показывают, что я становлюсь сильнее.

При этом я уверен, что мне относительно повезло: я оказался открыт к идеям принятия своего тела и заботы о нем. Многим молодым мужчинам куда сильнее откликаются нарративы маносферы, эксплуатирующие их неуверенность в собственной внешности и мужественности вообще. Мужчины как будто постоянно опаздывают за женщинами и пропустили разговор о бодипозитиве.

Активистка Решма Сауджани в рецензии на документальный фильм журналиста Луиса Теру о маносфере пишет: «Я все думала, что я это уже где-то видела. Я это пережила. Только с другой стороны». Она сравнивает маносферу с girlboss-эройКультурный феномен 2010-х, когда женщинам продавали идею, что для карьерного успеха достаточно «правильного настроя» и личных усилий. Термин популяризировала бизнесвумэн Софи Аморузо в книге Girlboss (2014). , которая, по ее мнению, не освободила женщин, а только монетизировала их фрустрацию — как и маносфера для мужчин сейчас.

Мне кажется, в этих условиях важно создавать альтернативные образы мужественности, хотя бы для самих себя. Мне откликаются слова Дениса (который, к слову, жмет 110 кг — далеко не каждый правый на такое способен): «Я стараюсь создавать свою маскулинность и не стесняться этого. Она просто отличается от мейнстримной — гораздо более чувствительная. Я пытаюсь включать эту эмоциональность в представление о том, кто я как мужчина».