Оскар и Берлинале 2026: как киноиндустрия стала аполитичной

Как «Оскар» ушел от политики

Ирония прошедшего в марте «Оскара» в том, что несмотря на триумф «политизированных» фильмов («Битва за битвой» о вооруженных революционерах и «Грешники» о расистском наследии США на двоих получили десять статуэток), почти четыре часа трансляции вместили в себя лишь пару политических высказываний. Авторы фильма про российскую пропаганду в школах «Господин Никто против Путина» призвали прекратить войны, а актер Хавьер Бардем пришел со значком «Нет войне» и сказал со сцены: «Свободу Палестине».

Еще два года назад звезды гораздо активнее говорили про войну России и Украины, Израиля и Палестины. В 2024 году Джонатан Глейзер, получивший премию за свой фильм о коменданте Освенцима «Зона интересов», прочитал речь о войне в Газе. После этого его жестко раскритиковали произраильские медиа.

В этот раз оказалось, что лишь пара человек готовы вспомнить про эти конфликты, а вот про Иран, например, вообще никто не говорил. В 2003 же, во время вторжения США в Ирак, «Оскар» был под угрозой отмены. Одни бойкотировали премию, другие (как, например, Майкл Мур) со сцены публично осуждали Джорджа Буша.

В этом же году ведущие церемонии Конан О’Брайен и Джимми Киммел лишь беззубо пошутили про американского президента, при этом даже не упомянув его имя. В итоге главный политический жест совершил актер Шон Пенн, который просто не пришел на «Оскар» (в итоге выиграв статуэтку), потому что уехал в Украину.

Берлинале: конец «самого политического» фестиваля?

На протяжении многих десятилетии Берлинский кинофестиваль считался одним из самых политизированных в мире. Организаторы не стеснялись высказываться о сложных и потенциально скандальных темах, а режиссеры и актеры подхватывали и поддерживали настроение. Неудивительно, что многие критики в последние годы стали говорить о «повесточных» победах тех или иных фильмов.

Кино, содержащее явный политический посыл, всегда имело больше шансов на успех на Берлинале, чем на других фестивалях, — достаточно бегло изучить список триумфаторов за разные годы. В 2024 году главную награду получила «Дагомея» — история о деколонизации вряд ли могла претендовать на победы где-то за пределами «Берлинале» — как минимум, потому что это не художественное, а документальное кино. В 2020 году победу одержала «Здесь нет зла» — жестокая картина о смертных казнях в Иране. А квир-фильмы вообще занимают на Берлинале особое положение — еще с 1987 года для них есть отдельный приз «Тедди».

Но в 2026 году Берлинале резко сменил вектор. Триша Таттл, ставшая новой руководительницей фестиваля, получила проблемный фестиваль — в Берлин кинематографисты едут куда менее охотно, чем в Канны и Венецию. И, вероятно, после анализа причин падения популярности фестиваля был сделан вывод о том, что виновата чрезмерная политизация.

Что почитать:

Как компания Disney поиграла в инклюзивность и бросила

Воук-повестку — на правый консерватизм

Дмитрий Камышенко

Уже на открытии режиссер Вим Вендерс, глава жюри, сделал вполне четкое заявление: «Мы должны держаться подальше от политики, потому что, если мы делаем фильмы, которые являются преданно политическими, мы вступаем в поле политики. Но мы — противовес политики, мы — противоположность политики. Мы должны делать работу людей, а не работу политиков».

Спустя пару дней выяснилось, что это не не позиция режиссера, а, вероятно, постулат всего Берлинале. Звезды то и дело уходили от вопросов журналистов. Мишель Йео отказалась говорить об американской политике, потому что «ничего в ней не понимает», а Нил Патрик Харрис сказал, что ему интересны «аполитичные» темы. Журналисты тут же стали писать негативные статьи о фестивале. Так, репортерка Рея Найяр назвала Берлинале «ужасом немецкой цензуры», а издание El Pais — «политическим штормом».

Осторожность Берлинале во многом связана с критической реакцией на фестивали последних двух лет. В 2024 году выступления лауреатов с критикой Израиля и призывами к прекращению огня в Газе вызвали жесткую реакцию немецких политиков и местных медиа: их речи называли «антисемитскими», а от руководства фестиваля требовали дистанцироваться от этих позиций. Министр юстиции Германии прямо говорил о возможной уголовной ответственности за подобные высказывания.

В 2026 году немецкий министр демонстративно покинул церемонию после речи режиссера, обвинившего Германию в соучастии в войне в Палестине, а федеральные власти на фоне скандалов инициировали обсуждение «будущего направления» фестиваля. При этом Берлинале примерно на 40% финансируется государством, что усиливает зависимость институции от политического контекста.

Пытаясь снизить градус негатива, Триша Таттл написала большое обращение к журналистам и кинематографистам:

«Свобода слова на Берлинале есть. Но все чаще кинематографисты должны отвечать на любой заданный им вопрос. Их критикуют, если они не отвечают. Их критикуют, если они отвечают, но нам не нравится то, что они говорят. Их критикуют, если они не могут сжать сложные мысли в короткий звуковой удар, когда перед ними помещается микрофон. <…> Не следует ожидать, что они будут говорить по каждому политическому вопросу, поднятому перед ними, если они этого не захотят».

В ответ более 80 кинематографистов, участвовавших в Берлинале годом ранее, выпустили заявление с критикой руководства, которое, по их мнению, не просто поддерживает «добровольную» аполитичность участников, но навязывает эту политику структурно. В обращении было сказано, что «в прошлом году кинематографисты, выступавшие за палестинскую жизнь и свободу со сцены Берлинале, получили агрессивный выговор».

Один из режиссеров (его имя не указано) сказал, что «в воздухе было ощущение паранойи и отсутствия защиты, чего я никогда раньше не чувствовал на кинофестивале».

Почему киноиндустрии выгодно молчание

Конечно, нельзя утверждать, что политика полностью исчезла из речей и заявлений звезд. Феминизм и инклюзивность — все еще основные темы для выступлений, как и в 2010-х, однако в 2026 кажется, что они имеют мало общего с нынешней, более острой и военизированной реальностью. Все участники премии готовы подчеркивать, что «Оскар» за операторскую работу впервые выиграла женщина, потому что это позитивная и безопасная повестка. Но заходить на территорию поляризующих тем стало сложнее.

Разговор о проблемах мигрантов в США лишен смысла без упоминания ICE, а значит, придется публично критиковать Трампа. И если десять лет назад участники «Оскара» соревновались «кто сильнее оскорбит Трампа», то сейчас его почти не упоминают, хотя претензий к нему у тех же людей наверняка с 2016 стало больше.

Наступило время выступлений против всего плохого, без конкретики.

Конечно, такая осторожность связана с тем, что давление на институции со стороны Трампа усилилось по сравнению с его первым президентским сроком. С 2024 года президент судился с CBS, CNN, BBC и другими крупнейшими медиа, требуя от них миллионы долларов за порчу имиджа его администрации и «искажение» фактов, а в 2025 администрация отменила госфинансирование общественной телевещательной службы PBS и сети радиостанций NPR за «предвзятую подачу». В такой ситуации молчание становится для руководства «Оскара» безопасной стратегией.

Редкие случаи публичной рефлексии актеров показывают, что отказ от политических заявлений связан еще и с поляризацией аудитории. Так, Дженнифер Лоуренс сказала, что перестала делать политические заявления, потому что, по ее наблюдению, они стали «только разделять людей, но никак не влияют на реальность».

Современная мировая культура все больше оглядывается на зрителя как на избирателя. И без того удручающее экономическое положение больших студий (а они теряют деньги почти на любом крупном проекте) вынуждает их действовать аккуратно. В середине 2020-х оказалось, что политическая активность актеров и режиссеров может мешать зарабатывать деньги. Поэтому теперь студии стремятся работать с теми, кто не упоминает раскалывающие аудиторию темы.

Мы не отказываемся от политики, хоть это и непросто!

Оформите разовое или ежемесячное пожертвование.

Но есть проблема — инерция. Тот же «Оскар» так долго демонстрировал свою политическую приверженность, что это не может измениться за один год, даже если руководство пытается ограничить любые заявления, ведь лауреаты премии всегда будут говорить сами за себя. А процесс их выбора контролировать сложно: число голосующих слишком велико (более 10 тысяч человек), и академики киноакадемии не обязаны объяснять свой выбор (более того, их даже не могут заставить посмотреть кино, за которое они отдают голос, но это другой разговор).

Поэтому чтобы понимать реальные настроения премии, нужно смотреть на ее результаты. Достаточно изучить победителей в категории «Лучший документальный фильм»: «Навальный» — в 2023 году, «Нет другой земли» про Западный берег — 2024, «20 дней в Мариуполе» — 2025, «Господин никто против Путина» — 2026.Абсурд в том, что режиссеры готовы снимать кино о политике, и киноакадемия с радостью дает им награды, но вот говорить что-то стало сложнее.Тезисы о том, что уход от политики — это просто личный выбор, звучат красиво. Действительно, не может же актер комментировать все военные и политические конфликты (которых с 2016 стало больше), как справедливо отмечает руководительница Берлинале. Но если еще несколько лет назад тот же актер охотнее давал комментарии, возникают вопросы.

Хавьер Бардем последовательно делает антивоенные заявления с 2003 года. Шон Пенн с 2022 ездит в Украину. А вот Конан О’Брайен, в 2017 снимавший репортаж из Палестины, теперь считает, что если он и дальше хочет вести «Оскар», то нужно побольше молчать, ограничиваясь лишь наблюдением, что в мире наступили «хаотичные и страшные времена». И его стратегия работает: комику предложили вести премию как минимум до 2029 года.