Если вы находитесь в России или планируете в нее возвращаться, вам нельзя репостить наши материалы в соцсетях, ссылаться на них и публиковать цитаты.
Подробнее о том, что можно и нельзя, читайте в карточках.
Другие новости
показать ещеЕсли вы находитесь в России или планируете в нее возвращаться, вам нельзя репостить наши материалы в соцсетях, ссылаться на них и публиковать цитаты.
Подробнее о том, что можно и нельзя, читайте в карточках.
Российские компании по-прежнему почти не участвуют в вопросах репродуктивного здоровья сотрудни:ц — несмотря на растущую демографическую тревогу властей и постоянные призывы повышать рождаемость. Как следует из нового исследования ВЦИОМ, доступ к корпоративным программам поддержки семьи и репродуктивного здоровья сегодня имеет лишь треть работающих россиян:ок, а реальный опыт участия в таких инициативах есть только у 17% опрошенных.
При этом запрос на подобные меры поддержки остается высоким. Почти половина респонденто:к заявили, что готовы пройти обследование репродуктивного здоровья, если его организует и оплатит работодатель.
Исследование ВЦИОМ показывает, что российские работодатели по-прежнему воспринимают репродуктивное здоровье скорее как личную проблему сотрудни:ц, а не как часть корпоративной или социальной политики. Даже там, где семейные программы существуют, они в основном сосредоточены уже на этапе после рождения ребенка: речь идет о дополнительных выплатах, детских полисах ДМС, санаторных путевках или возможности гибкого графика.
Однако и такие меры поддержки остаются скорее исключением. Половина опрошенных заявили, что в их компаниях вообще отсутствуют какие-либо семейные или родительские программы.
Поддержка на этапе планирования беременности или лечения бесплодия на российском рынке труда практически не представлена. По данным ВЦИОМ, лишь 1% работни:ц сталкивались с оплатой процедур ЭКО или генетических обследований со стороны работодателя. Компенсации заморозки биоматериалов, сопровождения беременности или специализированной психологической помощи фактически не встречаются вовсе.
Отдельно исследователь:ницы обращают внимание на почти полное отсутствие профилактического подхода. За последний год 72% россиян:ок вообще не проходили обследований репродуктивного здоровья. А среди тех, кто проходил диагностику, только 6% сделали это при поддержке работодателя.
При этом потенциальный запрос на подобные программы значительно выше уровня их реального распространения. Если обследования организует компания, пройти их готовы 47% работни:ц.
Во ВЦИОМ отмечают, что в ряде других стран уже существует отдельная инфраструктура корпоративных сервисов, связанных с репродуктивным здоровьем: от диагностики, ЭКО и заморозки биоматериалов до психологической поддержки, сопровождения беременности и помощи при возвращении к работе после родов. В России подобные механизмы пока остаются единичными.
Исследование также фиксирует заметный гендерный дисбаланс. Женщины чаще мужчин говорят об отсутствии у работодателей программ поддержки репродуктивного здоровья — несмотря на то, что именно они в большей степени сталкиваются с последствиями беременности, родов и совмещения работы с родительством.
В разговоре с DOXA журналистка и фемактивистка Анастасия Полозкова отмечает, что отдельные корпоративные инициативы сами по себе не способны принципиально изменить ситуацию с репродуктивным здоровьем и гендерным неравенством.
По ее словам, даже если часть бизнеса начинает запускать программы поддержки семьи или репродуктивного здоровья, без системной государственной политики такие меры остаются точечными и не меняют структуру неравенства.
Полозкова ссылается на исследовательницу гендерного равенства Юлию Островскую, которая обращает внимание на опыт скандинавских стран. Там поддержка рождаемости строится не вокруг морального давления на женщин, а вокруг комплексной социальной политики: обязательных отпусков по уходу за ребенком для обоих родителей, финансовой поддержки семей и нормализации участия мужчин в заботе о детях.
«Главное препятствие для женщин на рынке труда — это неоплачиваемый домашний и репродуктивный труд. Поэтому любые разговоры о демографии без системного перераспределения этой нагрузки не решают проблему», — отмечает Полозкова.
Она также подчеркивает, что в России в последние годы практически не принимались новые меры, направленные именно на сокращение гендерного неравенства в сфере труда — несмотря на существование государственных программ и деклараций о «равенстве возможностей».
«2025 год вообще стал рекордным за последние тринадцать лет по разрыву зарплат между мужчинами и женщинами. И это один из самых показательных маркеров структурного неравенства», — говорит она.
Отдельно Полозкова обращает внимание на то, что нынешняя российская демографическая политика развивается в контексте войны и усиления государственного контроля над репродуктивной сферой.
По ее словам, сами по себе профилактические медицинские программы или обследования репродуктивного здоровья могли бы быть полезной инициативой. Однако в нынешних условиях подобные меры начинают восприниматься иначе — как часть общей системы контроля.
«Сейчас государство одновременно ведет войну и пытается управлять демографией. Поэтому даже инициативы, которые вне этого контекста могли бы выглядеть нормально, начинают вызывать тревогу», — считает активистка.
В качестве примера она вспоминает инициативы по созданию реестров женщин, обращавшихся с запросом на аборт, а также программы, направленные на давление на женщин при принятии репродуктивных решений.
«Речь идет уже не просто о поддержке рождаемости, а о попытке вмешательства в репродуктивный выбор. Женщины оказываются в ситуации, где государство не только следит за их решениями, но и пытается активно влиять на них», — говорит Полозкова.
В последние годы российские власти последовательно усиливают вмешательство в сферу репродуктивного поведения и рождаемости. В 2023 году Минздрав разработал специальные «речевые модули» для психолог:инь, которые должны отговаривать женщин от абортов. А с 1 марта 2025 года в России начал действовать федеральный реестр беременных, куда вносятся данные о течении беременности и ее исходах. Вице-премьерка Татьяна Голикова объясняла запуск системы необходимостью «мониторинга демографической ситуации».
Параллельно в ряде регионов появились выплаты беременным студенткам, а также административная ответственность за «склонение к аборту». По данным Общественной палаты, подобные законы уже действуют примерно в 30 регионах страны. В декабре 2025 года в Мордовии впервые оштрафовали человека по этой статье.
Несмотря на масштабную демографическую кампанию и постоянные призывы властей повышать рождаемость, показатели продолжают снижаться. В мае 2026 года министр труда и социальной защиты Антон Котяков заявил, что власти намерены «принципиально сломить существующие тренды» и повысить суммарный коэффициент рождаемости до 1,6 к 2030 году и до 1,8 — к 2036-му.
Однако пока демографическая динамика движется в противоположную сторону. По оценкам демографа Алексея Ракши, в 2025 году число рождений в России сократилось до 1,178 миллиона — ниже уровня 1990-х годов. Спад продолжился и в 2026 году: за январь–март в стране родились 272 тысячи детей — на 17 тысяч меньше, чем за аналогичный период годом ранее.
При этом сами россиян:ки, согласно февральскому опросу ВЦИОМ, в идеальных условиях хотели бы иметь больше детей. Более половины респондент:ок заявляют, что хотели бы трех и более детей. Однако реальные жизненные обстоятельства заставляют большинство ограничиваться одним ребенком или вовсе отказываться от родительства.
Главными причинами нежелания заводить детей россиян:ки называют нестабильность, низкий уровень доходов, высокие цены и жилищные проблемы.