Если вы находитесь в России или планируете в нее возвращаться, вам нельзя репостить наши материалы в соцсетях, ссылаться на них и публиковать цитаты.
Подробнее о том, что можно и нельзя, читайте в карточках.
Другие новости
показать ещеЕсли вы находитесь в России или планируете в нее возвращаться, вам нельзя репостить наши материалы в соцсетях, ссылаться на них и публиковать цитаты.
Подробнее о том, что можно и нельзя, читайте в карточках.
Росстат зафиксировал в российской экономике рекордный кризис неплатежей: объем просроченной задолженности бизнеса перед поставщиками и контрагентами достиг 8,2 трлн рублей. Об этом сообщает РБК со ссылкой на данные ведомства.
За год объем неплатежей вырос на 21% и достиг максимума за все время наблюдений. В относительном выражении «платежная дыра» составила 3,8% ВВП — это сопоставимо с пятой частью федерального бюджета, полутора годовыми бюджетами Москвы или примерно пятнадцатью бюджетами крупных регионов, таких как Свердловская область и Краснодарский край.
Основной объем задолженности сосредоточен в обрабатывающей промышленности (2,9 трлн рублей) и торговле (1,9 трлн рублей). При этом именно промышленность стала ключевым источником роста: за 2025 год долги в этом секторе увеличились на 1 трлн рублей. Наибольшие потери зафиксированы у производителей нефтепродуктов — 1,6 трлн рублей (рост на 543 млрд за год), а также в алюминиевой отрасли и производстве транспортного оборудования.
Параллельно растет и число компаний с налоговой задолженностью. Как отмечает Forbes со ссылкой на данные «Актион Бухгалтерии», среди предприятий с выручкой от 2 млрд рублей количество должни:ц за год увеличилось почти в полтора раза — на 47%, превысив 156 тысяч. В целом по экономике число организаций с долгами выросло на 12% и достигло 439 952.
Аналитик:ессы в комментарии изданию подчеркивают, что проблема постепенно смещается от формально неработающих «нулевых» компаний к реально действующему бизнесу: чем крупнее предприятие, тем быстрее накапливается задолженность. Так, среди средних компаний прирост составил 35,5%, среди малых — 18,9%, тогда как среди микробизнеса — лишь 7,8%. Наиболее заметный рост зафиксирован в здравоохранении, автопроме, гостиничном секторе и кинопроизводстве.
Вместе с ростом долгов усиливается давление и на рынок труда. «Ведомости» со ссылкой на данные Роструда сообщают, что число работников, рекомендованных к увольнению, за десять месяцев выросло на 43% и превысило 105 тысяч человек. Сокращения в первую очередь затрагивают бюджетный сектор — органы власти, больницы и финансово-налоговые структуры.
Как отмечает представитель ФНПРФНПР — Федерация независимых профсоюзов России Олег Соколов, эта динамика связана с дефицитом федерального и региональных бюджетов: только за два месяца разрыв федерального бюджета достиг 4,6 трлн рублей, а регионы завершили прошлый год с совокупным дефицитом около 1,5 трлн. Дополнительное давление создают цифровизация и попытки повысить производительность труда, что ведет к оптимизации штатов.
В частном секторе компании все чаще переходят к неполной занятости. По данным Роструда, сейчас в сокращенном режиме работают более 82 тысяч человекЭто оперативные данные на текущий момент. В то же время по итогам всего 2025 года общее число работни:ц, затронутых неполной занятостью и простоями, достигало 1,6 млн человек, что показывает масштаб проблемы в динамике.
Общие настроения российского бизнеса становятся все более пессимистичными. По данным Центра конъюнктурных исследований ВШЭ, индекс предпринимательской уверенности в розничной торговле опустился до минус 8 пунктов — это минимальное значение за весь период наблюдений с 2000 года. Показатель оказался ниже уровней кризисов 2008–2009 и 2014–2015 годов, а также периода пандемии коронавируса.
Главными ограничениями предприниматель:ницы называют рост налоговой нагрузки (43% опрошенных), снижение спроса (38%) и нехватку финансовых ресурсов (21%). На фоне падения потребительской активности россиян:ки все чаще переходят в более дешевый сегмент: продажи одежды и обуви за год сократились на 11%, посещаемость магазинов товаров для ремонта — на 18%. По оценкам аналитик:есс, до 40% непродовольственных магазинов могут закрыться.
Одновременно сокращается и общее число торговых точек: за год их стало меньше на 4,5 тысячи — впервые за последние десятилетия.
Экономист:ки связывают нынешний рост неплатежей прежде всего с усилением налоговой нагрузки, сокращением бюджетных расходов и общим кризисом в российской экономике. Главный экономист «Альфа-банка» Наталия Орлова прямо говорит, что всплеск долгов компаний перед поставщиками и контрагентами в начале 2026 года связан именно с этими факторами. С 2025–2026 годов власти повысили ключевые налоги: налог на прибыль вырос с 20 до 25%, НДС — с 20 до 22%, одновременно был расширен круг компаний, обязанных платить НДС, в том числе на упрощенной системе налогообложения. Дополнительно были пересмотрены страховые взносы.
В разговоре с DOXA экономист, пожелавший остаться анонимным, предлагает более сдержанную оценку происходящего и подчеркивает, что речь пока не идет о полномасштабном кризисе неплатежей: «Пока я бы не говорил о кризисе неплатежей, но это уже признак нарастающего финансового стресса в реальном секторе».
По его словам, ключевая причина текущей динамики — не столько сами налоги, сколько их сочетание с жесткой денежно-кредитной политикой и падением спроса: «Решающий фактор сейчас, на мой взгляд, это все же не налоги сами по себе, а сочетание жестких денежно-кредитных условий и замедления спроса. Высокая ставка резко повышает стоимость оборотного капитала, а при слабой выручке и сжатии спроса даже нормальная налоговая нагрузка переносится бизнесом тяжелее». В этом смысле, отмечает он, налоговая политика выступает скорее как дополнительный фактор давления: «Поэтому налоговую политику можно считать не первопричиной, а скорее триггером, который усилил уже накопившиеся проблемы с ликвидностью».
Экономист также обращает внимание на сигналы со стороны финансовой системы: «Банк России прямо указывает, что при длительном сохранении высоких ставок банкам нужно особенно внимательно оценивать платежеспособность заемщиков, а качество части корпоративных кредитов уже ухудшается».
Отдельную тревогу, по его мнению, вызывает структура долгов: «То, что долги смещаются от формально неработающих компаний к крупному и реально действующему бизнесу, гораздо тревожнее самой абсолютной цифры просрочки». При этом он подчеркивает, что часть компаний сознательно управляет ликвидностью: «С другой стороны, компании сознательно держат деньги на депозитах, чтобы заработать на высокой ключевой ставке, и откладывают расчеты с контрагентами».
В то же время эксперт предостерегает от прямых исторических аналогий: «Нет никаких причин проводить параллели с сценариями 90-х с массовым распадом денежного обращения». Однако длительное сохранение текущих условий, по его словам, может привести к более серьезным последствиям: «Но длительное сохранение жесткой денежно-кредитной политики повышает риск того, что локальные проблемы с ликвидностью и платежами начнут перерастать в более широкое замедление, а затем и в рецессию».
Комментируя сокращения бюджетников, профессор Финансового университета при правительстве Александр Сафонов связывает сокращения во внебюджетном секторе со снижением темпов экономического роста и падением потребительского спроса. Высокая ставка делает заемные средства слишком дорогими, из-за чего предприятия вынуждены сокращать производство, урезать расходы и оптимизировать персонал.
Те же процессы видны и в торговле: как отмечает основатель INFOLine Иван Федяков, даже в пандемию большинство магазинов продолжали работать, а после начала войны российский ритейл частично занял ниши ушедших западных брендов. Теперь же бизнес вдруг столкнулся с заметным спадом.
Рост неплатежей, налоговых долгов и сокращений укладывается в общую динамику кризиса в российской экономике, который начал проявляться еще в начале 2025 года. По данным Росстата, темпы роста ВВП в начале 2026-го замедлились, а оборот розничной торговли практически остановился — до 0,5% в январе–феврале. Центробанк фиксирует, что уже более года число компаний, сталкивающихся с падением спроса, превышает число тех, кто отмечает его рост.
DOXA ранее писала, что сокращения на российских предприятиях начались еще в 2025 году. По оценкам, около 254 тысяч человек столкнулись со скрытой безработицей — неполной занятостью, простоями и угрозой увольнения. Основной рост пришелся на работни:ц, переведенных на сокращенный рабочий день или неделю: их число увеличилось в 2,6 раза — с 51,9 до 133,3 тысячи человек, следует из данных Минтруда. Чаще всего это происходило в промышленности — на предприятиях, связанных с производством двигателей, электрооборудования и транспортных комплектующих.
Снижение производства и оптимизация штатов затронули и крупнейшие корпорации. Магнитогорский металлургический комбинат снизил загрузку мощностей до 60% и практически остановил инвестиции и ремонт оборудования. Челябинский электрометаллургический комбинат, один из крупнейших производителей ферросплавов, перешел на четырехдневную рабочую неделю и объявил о закрытии одного из цехов. В целом переход к неполной занятости и сокращенной рабочей неделе становится все более распространенной практикой — как способ адаптации бизнеса к падению спроса и дефициту оборотных средств.
Экономист:ки предупреждают, что последствия кризиса в первую очередь ложатся на работни:ц. В этих условиях компании могут стремиться удерживать уровень выплат за счет увеличения нагрузки, что фактически означает усиление эксплуатации труда. Подобные установки все чаще звучат и публично: о необходимости «больше работать» говорили, в частности, олигарх Олег Дерипаска и замглавы Российской академии образования Геннадий Онищенко, призывавший «пахать» и «спать на работе».
Несмотря на все проблемы в экономике ФНС только расширяет инструменты выявления задолженностей, включая анализ взаимозависимости компаний. Это приводит к росту доначислений, которые бизнес часто не может оперативно погасить. В результате формируется замкнутый цикл: падение спроса, рост налоговой нагрузки и дорогие кредиты усиливают финансовое давление, что ведет к накоплению долгов, сокращениям, расширению неполной занятости и дальнейшему углублению кризиса.