Минсельхоз решил ввести ограничение на ловлю горбуши на Дальнем Востоке

Минсельхоз готовит ограничения на вылов тихоокеанских лососей в Дальневосточном рыбохозяйственном бассейне на 2026 год. Проект приказа, опубликованный 3 апреля, вынесен на общественное обсуждение. Формально речь идет о снижении промысловой нагрузки на популяции при неблагоприятном прогнозе: если возврат рыбы из Тихого океана окажется низким, часть лосося должна пройти мимо неводов и дойти до нереста.

По оценке главы Росрыболовства Ильи Шестакова, общий вылов тихоокеанских лососей на Дальнем Востоке в 2026 году может составить около 200–250 тысяч тонн (ориентир — 230 тысяч). Это примерно на треть ниже уровня 2025 года (335 тысяч тонн) и значительно меньше рекордного уровня 2018 года (676 тысяч тонн). Производство красной икры ожидается на уровне около 12 тысяч тонн.

При этом, по данным Всероссийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии (ВНИРО), по итогам 2025 года структура вылова на Дальнем Востоке выглядит следующим образом: горбуша — 222 616 тонн, кета — 60 157 тонн, тогда как остальные виды (нерка, кижуч, сима, чавыча) дают значительно меньшие объемы. Иными словами, именно горбуша составляет основу промысла — на нее приходится более двух третей общего вылова.

В реальности динамика отрасли определяется прежде всего состоянием горбуши. Поэтому корректнее говорить не просто о падении «вылова лососей», а о резком снижении по ключевому виду — горбуше, на фоне которой изменения по другим видам выглядят иначе и не задают общую тенденцию.

Отдельно по Сахалинской области прогноз на 2026 год составляет 37 130 тонн, и здесь структура уже иная: горбуша — 17 057 тонн, кета — 17 290 тонн, нерка — 1 905 тонн, кижуч — 813 тонн, сима — 65 тонн. В отличие от общей картины по Дальнему Востоку, на Сахалине горбуша и кета практически равны по объему.

Основной вылов в регионе сосредоточен в Восточно-Сахалинской подзоне — 23 791 тонна (12 235 тонн горбуши и 11 500 тонн кеты). В Северо-Курильской зоне прогнозируется 6 350 тонн, в Южно-Курильской — 2 661 тонна. В Северо-Охотоморской подзоне и подзоне Приморье (в границах области) — 2 457 тонн, в Камчатско-Курильской подзоне — 1 050 тонн, на юго-западе Сахалина — 821 тонна.

Что это означает?

Проект приказа Минсельхоза предлагает ввести масштабные ограничения на вылов лосося — для Сахалина они беспрецедентны по объему и охвату. Речь идет прежде всего о жестких лимитах на использование ставных неводов, сокращении их длины, а также о временных запретах на промысел в ряде акваторий и рек.

Однако ключевая проблема в том, как именно эти ограничения распределены. Они затрагивают значительную часть промысловых районов — но при этом не распространяются на северо-восток Сахалина, один из наиболее уязвимых участков, где сосредоточены крупные нерестилища и фиксируются низкие показатели возврата рыбы.

Аналогичные меры предлагаются и для Восточно-Сахалинской подзоны — там хотят запретить использование неводов с центральным тросом длиннее одного километра, а на Амуре — ограничить конструкции, позволяющие фактически перекрывать миграцию рыбы.

Формально эти меры подаются как направленные на сохранение нерестовых запасов. При этом ограничение длины неводов — один из самых действенных инструментов регулирования: чем короче невод, тем больше рыбы проходит мимо промысла и доходит до нереста.

Однако, как отмечает в разговоре с DOXA эксперт рыбной отрасли, пожелавший остаться анонимным, проблема не в самих мерах, а в том, как они применяются. Ограничения вводятся выборочно и не там, где они наиболее необходимы — именно эта неравномерность и вызывает ключевые вопросы.

По его словам, отказ вводить жесткие ограничения на северо-востоке Сахалина, где сохраняются одни из последних крупных диких популяций, связан не с биологией, а с влиянием бизнеса. «Речь идет о системе, где решения принимаются под давлением нескольких очень крупных игроков, которых вполне можно называть олигархами», — говорит он. Рыбный бизнес в регионе, по его словам, «сильно персонифицирован», а отдельные предприниматели обладают прямым влиянием на органы власти — вплоть до федерального уровня, включая Минсельхоз.

Среди конкретных бенефициаров он выделяет семью СафроновыхСемья Сафроновых — одна из ключевых групп влияния в рыбопромышленном секторе Сахалинской области. В нее входят Валерий Анатольевич Сафронов — крупный рыбопромышленник, которого в регионе называют «рыбным королем», его жена Галина Сафронова и сын Анатолий Валерьевич Сафронов. Сын входит в правление Ассоциации рыбопромышленных предприятий Сахалинской области.В региональном контексте, когда говорят «Сафронов», как правило, имеют в виду именно старшего — Валерия Сафронова. Их основная база — Макаровский район. Там ранее разгорелся крупный скандал: после строительства лососевого рыбоводного завода на реке Макарова, выше городского водозабора, жители связывали с этим загрязнение воды в городе, что привело к судебным разбирательствам., которая активно расширяет рыбопромышленный бизнес, скупает активы и строит новые рыбоводные заводы. У этой группы есть участки в южной части северо-восточного побережья Сахалина — именно там, где проходит основной миграционный поток лосося.

Эксперт объясняет, что рыба подходит к побережью с юга и затем движется вдоль берега на север, распределяясь по рекам. Это означает, что контроль над южными участками позволяет перехватывать значительную часть миграционного потока. «Чем длиннее невода, тем больше рыбы можно перехватить — в том числе той, которая идет в более северные реки», — говорит он.

По его словам, именно поэтому ограничения на длину неводов не вводятся на северо-востоке Сахалина — одном из крупнейших промысловых районов региона. При том что в других районах в 2026 году предлагаются беспрецедентные по масштабу ограничения, этот участок фактически остается без изменений.

Для сравнения, на Камчатке в этом году также планируется резкое ужесточение регулирования, но там оно касается не столько самой длины неводов (которую и раньше сокращали до полутора километров), сколько масштаба применения меры. Если ранее ограничения действовали на сравнительно небольшом участке побережья — порядка 100 километров, — то теперь речь идет примерно о половине западного побережья Камчатки, то есть о районе протяженностью около тысячи километров. Это вдвое больше, чем весь северо-восток Сахалина.

При этом, как отмечает эксперт, ситуация с запасами уже демонстрирует последствия такой политики: если раньше на юго-западе Сахалина вылов горбуши достигал 200–220 тысяч тонн в год, то сегодня речь идет о единичных уловах — в реках встречаются отдельные рыбины, а промысловые объемы фактически отсутствуют.

Отдельно он указывает на роль рыбоводных заводов. На Сахалине уже действует около 55 таких предприятий, а с учетом Курильских островов — до 78. При этом северо-восток остается одним из последних районов без масштабного присутствия этой инфраструктуры. «Строительство заводов фактически означает приватизацию рек: компания получает контроль не только над искусственно выращенной рыбой, но и над всей популяцией, заходящей на нерест», — говорит он. По его словам, в таких условиях устья рек могут перекрываться полностью, а вылов затрагивает и дикую рыбу.

Это, подчеркивает эксперт, не только вопрос распределения ресурса, но и способ давления на конкурентов. Снижение запасов делает промысел менее прибыльным для текущих пользователей участков, что может вынудить их продавать активы. «Это способ ресурсно удушить конкурентов», — отмечает он.

По его оценке, при сохранении текущей политики тот же сценарий может повториться и на северо-востоке. Это приведет не только к падению промысла, но и к разрушению экосистемы: лосось играет ключевую роль в переносе питательных веществ из океана в реки и поддержании всей биологической цепочки. «Это удар по всей системе — не только по рыбе», — подчеркивает эксперт.

Контекст

Главный промысловый вид лосося для Сахалина — горбуша. Прогноз ее возврата строится на данных о молоди, которая годом ранее скатилась из рек в море: именно эта рыба в следующем сезоне возвращается на нерест.

По оценкам сахалинских исследователей Александра Каева и Павла Сухоноса, опубликованным в журнале «Вопросы рыболовства» за 2026 год, в 2025 году самый низкий показатель молоди зафиксирован на северо-востоке Сахалина — около 106 млн особей. Для сравнения, в других районах восточного побережья цифры заметно выше: 287 млн в заливе Терпения, 531 млн на юго-востоке острова и 145 млн в заливе Анива.

При этом значение имеет не только абсолютное количество молоди, но и масштаб нерестилищ. На северо-востоке они одни из крупнейших на острове, а значит, требуют большего притока рыбы. Например, из рек залива Анива молоди вышло в 1,4 раза больше, чем на северо-востоке, но сами нерестилища там в 3,7 раза меньше. Это означает, что именно на северо-востоке риск недозаполнения в 2026 году особенно высок.

Однако предложенные Минсельхозом меры распределяют ограничения иначе. Сокращение длины ставных неводов до 1000 метров предусмотрено для трех относительно благополучных районов восточного Сахалина. При этом на северо-востоке, где показатели молоди минимальны и нерестилища крупнее, такие ограничения не вводятся: там по-прежнему разрешено использовать невода длиной до 3000 метров.