Если вы находитесь в России или планируете в нее возвращаться, вам нельзя репостить наши материалы в соцсетях, ссылаться на них и публиковать цитаты.
Подробнее о том, что можно и нельзя, читайте в карточках.
Основательница и вокалистка фем-панк-группы «Электромагия» Ирина (имя и название изменены) играет на российской панк-сцене с 2018 года. В своем монологе для медиа Just Got Lucky она рассказывает, как за последние годы изменились российская музыкальная среда и ощущение безопасности в ней и что такое «разрушительная женская энергия». Текст опубликован с разрешения редакции Just Got Lucky.
- ИллюстраторИллюстраторВитя Ершов
- Публикация5 августа 2026 г.
«Я не феминистка, просто адекватная женщина»
Группа «Электромагия» появилась в 2018 году, в СМИ ее окрестили как фем-группу. Я сильно сопротивлялась этому лейблу по трем причинам. Во-первых, потому что считала, что я не феминистка, а просто адекватная женщина. Думаю, дело и во внутренней мизогинии, и в том, что я не особо вникала в публичный феминизм. Мне было чуть за двадцать, я жила в региональном центре, где люди вокруг не сильно интегрированы в политику, мало думала о больших социальных процессах. Так что феминизм будто был не очень ко мне применим. Уже позже, когда я переехала в большой город, все изменилось, и я начала определять себя как феминистку — здесь другое информационное и политическое поле, и это меняет отношение ко многим вещам.
Во-вторых, почти всегда в составе группы, кроме меня, были только мужчины, которые, можно сказать, обслуживали женскую фигуру. В том смысле, что они играли на инструментах и писали музыку, а я писала тексты и выступала на сцене.
В-третьих, я не совсем женщина: я определяю себя как бигендерного человека. Моя бигендерность — это ощущение, что у меня должно быть одновременно два тела: гиперфеминное и гипермаскулинное. Впервые я задумалась об этом, когда случайно увидела упоминание бигендерности и пошла читать статью на Википедии. Там было написано что-то о том, что люди в женских телах часто представляют, что у них есть половой член. И я подумала: «В смысле? Не все женщины представляют, что у них есть член?». Я стала спрашивать об этом у других людей и получала отрицательные ответы: никто о таком не думал, никому такое не снится. Мне же как будто всегда хотелось побывать во всех телах одновременно.
При этом, хоть я и отношу себя к квир-комьюнити, на сцене мне бы не хотелось восприниматься как квир-икона. С одной стороны, это опасно. С другой, у меня есть ощущение, что я немного обманываю людей. Мои чувства как в отношении сексуальности, так и в отношении гендера очень амбивалентны. В одной части я ощущаю себя на сто процентов конформно, а в другой — на сто процентов неконформно. Из-за этого возникает внутренняя раздвоенность, ощущение диссоциации.Плюс все песни «Электромагии» довольно гетеронормативные — это песни, написанные бисексуальной женщиной о своих бисексуальных отношениях с мужчинами. Просто мужчины принесли мне гораздо больше боли и обиды. В период, когда я активно писала музыку, именно мужской образ вызывал у меня самые сильные негативные эмоции, которые хотелось выплеснуть. А с женщинами было наоборот: я находила в них успокоение. Даже если они причиняли мне боль, мне не хотелось превращать этот опыт в песни, потому что я не чувствовала в себе достаточно злости.
Со временем я стала писать песни не только из злости, но и из других, более сложных эмоций. Недавно я написала песню про романтические отношения с девушкой. Мне, конечно, страшно. Но есть ощущение, что на нас пока никто особенно не смотрит. Мы маленькая группа, поэтому всем все равно. Если окажется, что не все равно, будет, конечно, неприятно.
Что стало с российской панк-сценой после 2022 года?
После 2022 изменилось очень многое — не только мое отношение к творчеству, но и сама группа и вся сцена вокруг. Человек, который писал для нас музыку, уехал. Многие люди, которым я доверяла, с которыми мы были близки, уехали. А про тех, кто остался, ты часто уже не понимаешь, каких взглядов они придерживаются.
Казалось бы, панк-сцена — это люди, которые должны быть против системы. Но все гораздо сложнее. Раньше, если человек говорил что-то, с чем ты не согласна, ты вступала с ним в спор, а не вычеркивала его из своей жизни, потому что это был человек из твоей второй, расширенной семьи. Сейчас все иначе.
Услышишь какую-нибудь откровенную хуйню и сразу понимаешь: нет, все, нахуй с пляжа.
Изменилось и мое ощущение сцены. Появился постоянный фоновый страх, что в зале могут быть менты и что после концерта меня могут задержать. Наверное, этот страх существовал и раньше, но теперь он гораздо сильнее.
Я стала вести себя намного сдержаннее. Отчасти потому, что с 2020 года у меня в целом ухудшилось ментальное состояние. Если раньше я могла выйти со сцены к потным людям, соприкасаться телами, то теперь мне некомфортно это делать. Как будто произошло закрытие собственных границ. Ты постоянно держишь оборону, твое тело буквально вводит план «Крепость».
Раньше сцена была пространством доверия и полного разъеба. Теперь ты скорее выходишь делать свою работу: сыграть концерт, дать людям то, за чем они пришли, и при этом не терять контроль. С квирностью в панк-тусовке все плохо. Есть очень сильная самоцензура, и это все же очень цисгетеронормативная среда. У меня есть знакомый со своей группой. Все его песни были о любви мужчины к мужчине, но в прошлом году он просто заменил местоимения в текстах.
При этом на наши концерты приходит много квир-людей. Есть буквально три-четыре группы, на концертах которых квир-люди могут чувствовать себя достаточно безопасно, чтобы просто прийти, расслабиться и побыть собой. Как мне кажется, нам удалось многое сделать в плане атмосферы на концертах, в том числе для безопасности женщин. Например, девушка может снять футболку, и к ней никто не будет приставать. У нашей аудитории практически нет мачизма, нет агрессивно-маскулинного поведения, которое часто встречается на концертах.
Что такое разрушительная женская энергия и зачем она на панк-сцене?
Когда я поняла, что у меня хорошо получается перформить, я задумалась, что именно хочу через них выражать. Какую энергию я выношу на сцену? Существует гендерный стереотип, что женщина должна быть тихой и послушной. Но если посмотреть на древнюю мифологию, то многие богини были совсем другими. Те же греческие богини были связаны с охотой, войной, стихиями. Очень много женских божеств ассоциировались именно с разрушением — землетрясениями, катастрофами, природными силами.Я хочу концентрировать на сцене разрушительную женскую энергиюЭнергию, которая пугает, от которой становится не по себе, которая кажется уродливой и опасной. В моей внутренней системе координат мужская энергия совсем другая. Мой внутренний мужчина, напротив, очень собранный, рациональный, аполлонический. А женская энергия — дионисийская. Хаотичная и стихийная.
Многие мужчины приходят на концерты «Электромагии» именно за этой энергией. Я много практикую фемдомДоминирующая роль женщины. в личной жизни, и, исходя из своего опыта, думаю, что практически любой мужчина способен получать удовольствие от подчиненной роли, если чувствует себя в безопасности и доверяет партнеру.
На мужчин возложено огромное количество ожиданий, связанных с маскулинностью.
Они должны постоянно все контролировать, быть ресурсными, зарабатывать деньги, управлять своей жизнью. У них очень мало ситуаций, где можно просто отпустить себя и при этом не чувствовать, что ты перестал быть «настоящим мужчиной». То же самое касается секса. Мужчина часто находится под давлением: нужно сохранять эрекцию, не кончить слишком быстро, постоянно контролировать происходящее. Это тоже форма напряжения. Мне кажется, фемдом во многом — про возможность отдать контроль. Причем не другому мужчине, с которым существует конкуренция, а женщине. Это переворачивает привычную социальную иерархию и поэтому оказывается одновременно пугающим и очень привлекательным опытом.
Мне кажется, на концертах «Электромагии» мужчины подпитывают фантазию о том, что можно хотя бы ненадолго перестать быть сильными и позволить себе стать маленькими.
