Если вы находитесь в России или планируете в нее возвращаться, вам нельзя репостить наши материалы в соцсетях, ссылаться на них и публиковать цитаты.
Подробнее о том, что можно и нельзя, читайте в карточках.
ЕвгениюИмя и город изменены. 25 лет. Он ведет нормальную жизнь: управляет рестораном, занимается спортом. Но в его прошлом — наркозависимость со школьного возраста и самоубийство возлюбленного, чьи родители отправили его на «конверсионную терапию». Медиа о квир-людях Just got lucky рассказывает историю Евгения — о смерти парня, опиатах и о том, каково быть геем в современной России.
- ИллюстраторИллюстраторВитя Ершов
- Публикация29 мая 2026 г.
В последний раз я видел своего бывшего парня шесть лет назад, когда спецгруппа из «рехаба» вела его в тонированный минивэн, чтобы увезти на «лечение» от гомосексуальности. Тогда же его отчим сказал, что отгородит его от таких, как я.
Примерно через две недели мне позвонила сестра моего парня и сказала, что он покончил с собой: то ли хотел сбежать из «реабилитационного центра», то ли уже просто устал от жизни.
Несколько дней я смотрел в потолок, потом взял пару грамм «гречки»Сленговое слово для героина. и впал в забытье. К тому моменту я уже несколько лет употреблял опиаты, в том числе вместе с парнем. Если бы не его смерть, я бы, скорее всего, уже сторчался.
«Допускал, что секс с мужчинами останется со мной на всю жизнь»
Моя история с наркотиками началась еще в подростковом возрасте. Я учился в престижной гимназии, родители жестко следили за моим расписанием. Я ходил на несколько спортивных секций, включая борьбу, которой занимаюсь до сих пор. Времени больше ни на что не оставалось.
Однажды я прочитал в интернете статью про то, что американские школьники употребляют амфетамин, чтобы лучше учиться. Мне стало интересно, я углубился в изучение даркнета. Тогда еще не было «Гидры», но был RAMPОнлайн-платформа в даркнете, где нелегально продают и покупают наркотики и рецептурные лекарства.. Там я в 16 лет впервые купил амфетамин на карманные деньги от родителей.
О своем открытии я рассказал нескольким сверстникам, и они через меня стали покупать наркотики, потому что многие не могли разобраться с оплатой. В основном это были парни из спортивных секций. Нормисы считают, что спорт и наркотики несовместимы, но по факту есть спортсмены, которые используют допинг, а с него переходят на психоактивные вещества. К одиннадцатому классу через меня покупали почти все в школе. Это неплохо бустануло мою популярность. От родителей я эту историю скрывал, но и они особо не лезли: постоянно были заняты работой, уходом за больным дедом, а после его смерти — за бабушкой.
После школы я хотел съехать от родителей, поэтому в 2019 году поступил в московский университет на техническую специальность. В Москве я познакомился с типажом «наркоманы из хорошего вуза» — парнями, которые поступили, начали забивать на учебу и стали употреблять. Вылетает такой человек со второго курса МГТУ имени Баумана и начинает ставиться героином. У меня тоже примерно так и произошло.
Опиаты оказались тем классом веществ, которые подошли мне больше всего. Я слышал, конечно, о всяких жутких ломках, но меня это особо не интересовало. К тому моменту я уже пробовал различные вещества и решил, что антинаркотическая пропаганда про них врет.
Наркотики повлияли и на мой секс. Мне очень нравилось, что под героином я могу часами не эякулировать: я чувствовал себя сверхчеловеком, мог без остановки заниматься сексом. Вообще, сексом с парнями я начал заниматься рано: уже лет в 12 стал им интересоваться. Мне удавалось «соблазнять» сверстников в летних лагерях, и это не вызывало у них вопросов. Но я воспринимал это как эксперимент. Я не думал, что вырасту геем, хотя допускал, что секс с мужчинами останется со мной на всю жизнь.
Как парня Евгения увезли «лечить» от гомосексуальности
В Москве я понял, что я именно гей, когда влюбился в своего друга. Это был забитый мальчик-сабмиссив из неблагополучной столичной семьи с отчимом-тираном. А я от природы доминант, мы подошли друг другу идеально. Мы стали экспериментировать — и в сексе, и в отношениях, и с веществами. Я у него был первым во всем.
Я уже не помню, какие чувства к нему испытывал. Мы были, скорее, созависимыми. Сейчас я понимаю, что вряд ли из этих отношений могло выйти что-то хорошее, особенно из-за того, что мы совместно употребляли. Нам надо бы было расстаться — но не таким способом, как это произошло.
Однажды у него произошел конфликт с двоюродной сестрой, и та рассказала о его ориентации отчиму и матери. Родители сильно разозлились, и он сбежал из дома. Неделю жил у меня. Он хотел помириться, и когда ему позвонила мама и попросила прийти к ней на разговор, он решил пойти. Попросил меня пойти с ним, но не заходить, подождать на улице — так он и оказался в «рехабе». Больше я от него ничего не слышал.
«Ищу натурала»: темная сторона гей-дейтинга в России
Как анонимизация изменила знакомства
После самоубийства парня мне стало тошно в Москве. Даже в героиновых грезах я думал о том, что занимаюсь чем-то не тем. Поэтому я отчислился после первого курса, уехал в Челябинск и решил завязать с опиатами.
Я слышал истории про физические ломки от опиатов, но в моем случае они оказались преувеличены. У меня это было похоже на грипп с навязчивыми мыслями, но это быстро прошло. Гораздо страшнее моральная яма, которая наступает после физической ломки. Но я «переломался» почти насухуюТо есть, самостоятельно, без помощи медицинской помощи или препаратов. . Видимо, я не настолько долго употреблял, чтобы начались какие-то серьезные последствия. У меня есть друг, который бросал после года ежедневного употребления, и в процессе пережил клиническую смерть.
В то время мне помогал налтрексонЛекарство для поддержания ремиссии у зависимых от опиоидов; герой принимал его без рецепта врача. , стимуляторы и психоделики. Особенно ЛСД и псилоцибин. Также я заменил кайф от опиатов спортивной эйфорией и стал усиленно заниматься единоборствами и силовыми тренировками.
«В гей-среде к наркотикам предвзятости больше, чем в наркосреде к геям»
Сейчас я продолжаю принимать стимуляторы и психоделики и бросать их не вижу смысла. Ну не вырастут у меня тридцать два новых зуба после, не знаю, пяти лет абсолютной трезвости. Зато можно осмысленно и умеренно употреблять. Мне кажется, это даже менее вредно, чем если бы я пил алкоголь. Правда, во время войны российский наркорынок сильно деградировал: стал скуднее выбор, много некачественных веществ, и это сильно снижает желание использовать что-либо. Еще я очень редко курю траву, но только под что-то интересное: пригласить друзей и посмотреть отбитые передачи с «РЕН ТВ».
В 2021 году я перепоступил на металлурга в Челябинске и год назад окончил вуз. Но работать по профессии мне не понравилось. Я перешел в более спокойную сферу — управляю рестораном друга. Тут тоже не нравится, но я все-таки обустроился так, что закрыл все базовые потребности и живу на солидном для провинциала уровне. Да мне и не особо много надо.
Живу один, но с родителями общаюсь хорошо, заезжаю к ним каждую неделю. Я несколько раз пытался с ними поговорить о своей гомосексуальности, но они либо игнорировали, либо отмахивались типа «бес попутал». Больше не пытаюсь.
Уезжать из России не планирую, хотя понимаю, насколько жесткие сейчас репрессии против ЛГБТ. После всего, что со мной было, как-то странно ощущать, что проблемы могут начаться просто из-за ориентации. Страха перед госаппаратом у меня нет, ведь к ментам я никогда даже на административку не попадался. С другой стороны, неприятно, что могут из-за рандомной чухниВо время интервью герой пояснил, что имеет в виду ситуацию, если полиция остановит его, попросит проверить документы и решит проверить его переписки или приложения. привлечь и далее раскрутить как гея. Хочется как-то обезопасить себя и другим помочь, но пока не знаю, как.
Недавно я встретил парня, с которым что-то завязывается. Вообще, я заметил, что в гей-среде к наркотикам предвзятости больше, чем в наркосреде к геям. У меня никогда не было проблем рассказать о своей ориентации тем, с кем я употреблял вещества. А вот парни, с которыми я знакомился, почти все сливались, когда всплывала история о наркотиках. Но этого моя история не испугала.
