Если вы находитесь в России или планируете в нее возвращаться, вам нельзя репостить наши материалы в соцсетях, ссылаться на них и публиковать цитаты.
Подробнее о том, что можно и нельзя, читайте в карточках.
После начала войны многие российские активисты были вынуждены уехать из страны. Для многих эмиграция стала опытом уныния и деполитизации. Но некоторые пытаются не выпадать из политической жизни — и включаются в неё уже на новом месте.
Денис Левен рассказывает о том, как он участвовал в избирательной кампании немецкой партии Die Linke на выборах в городской совет в русскоязычном районе Нюрнберга.
- ИллюстраторИллюстраторВитя Ершов
- Публикация30 апреля 2026 г.
Мы с ДашейИмя изменено стоим на лестничной площадке в четырехэтажном доме в районе Лангвассер в Нюрнберге. Нам открывает пожилая женщина, смотрит недоверчиво. Видим на стене за ее спиной армянский крест — пробуем начать общение на русском.
Мы представляемся: «Здравствуйте, мы Даша и Денис из партии Die Linke. Проводим опрос перед грядущими выборами в горсовет 8 марта».
«Ой, как хорошо, что вы зашли. Вы знаете, встретила ребят из вашей команды вчера на улице. Очень тепло пообщались. Так вы мне нравитесь! Вы знаете, долго думала, приняла решение — буду голосовать за наших!» — отвечает старушка. Теплый разговор с новой избирательницей левой партии продолжался еще несколько минут и закончился, конечно, вежливым предложением конфет. После этого мы с Дашей продолжили поквартирный обход.
Лангвассер: как русскоязычный район стал полем борьбы между левыми и ультраправыми
«Make Langwasser Red» — так участни:цы Нюрнбергского отделения партии Die Linke назвали чат в воцапе, где 30 русскоязычных активисто:к координировались между собой. Langwasser лучше всего переводится на русский как Долгопрудный — это большой район на окраине Нюрнберга, состоящий из крупных жилых блоков и панельных домов. В 1990-е в районе сформировалась большая русскоязычная диаспора. После распада Советского Союза многие советские немцы и евреи переезжали в Германию, а Федеральное управление по миграции и беженцам предоставляло им жилье в крупных жилых пригородах.
Впервые я оказался в этом районе в январе 2026 года — мы приехали знакомиться с местными член:ками партии и изучать район. Нас встречали несколько ребят из местного отделения — все они младше 25.
Они присоединились к партии и политической активности в последние несколько лет — на фоне экономического кризиса и усиления ультраправых в стране. Они везут нас на новейшем беспилотном метро посмотреть Langwasser. После выхода со станции видим большую вывеску на русском: «Ритуальные услуги» — и понимаем, что мы на месте.
Мы находимся в небольшом открытом комплексе заведений, который можно было бы назвать «домом быта» или торговым центром: здесь два супермаркета, магазин постсоветских продуктов MixMarkt и супермаркет «Хозяин», парикмахерская, армянская мясная лавка и шашлычная.
Начинаем знакомство с районом с шашлычной. В заведении три окошка — первое для выдачи шашлыков, морковки по-корейски и пива, второе — для выдачи борща, плова и оливье, третье — для выдачи пирожков и чая.
Вокруг шашлычной много стоячих столов, в субботу народу много — образовалась очередь. Из колонок громко звучит «Ще не вмерла Україна, если мы гуляем так» из знаменитой песни Верки Сердючки «Гулянка». За соседним столиком два водителя обсуждают, как Запад, богатые и кто только ни поссорили «братские народы».
Я вступил в партию пару лет назад и довольно активен в своей ячейке в Эберсберге, в Баварии. К сожалению, я все еще плохо говорю по-немецки и потому очень обрадовался, когда русскоязычные товарищ:ки организовали подомовую агитацию в Эссене. Это был замечательный и успешный ивент: мы много общались друг с другом и с товарищ:ками из «Левых» Эссена. Однако я и многие товарищ:ки хотели больше помогать партии, а не только раскидывать листовки по почтовым ящикам. Как мы, русскоязычные без знания немецкого, можем помочь?
И тут кстати пришелся район Лангвассер. Он уже довольно известен среди русскоязычных Баварии: мы регулярно катались туда с женой поесть шашлыки, плов, борщ и послушать Верку Сердючку в очень атмосферной шашлычной, напоминающей Анапу. Как оказалось, в Лангвассере проживает чуть ли не больше русскоязычных поздних переселенцев, чем где-либо еще в Германии. Это оказалось идеальным местом для вовлечения русскоязычных активистов!
В Долгопрудном, как и в других районах компактного расселения русскоязычных людей и выходцев из постсоветского пространства, очень сильны позиции ультраправой Альтернативы для Германии — эту партию поддерживают до 45% местных жителей. Но, как убедительно объяснял политолог Илья Матвеев, причины популярности ультраправых вовсе не в «ультраправых» или ксенофобских взглядах людей, а в их экономической отчужденности и неспособности левых предложить внятную альтернативу.
То же и с экономически депрессивным Долгопрудным. В региональном парламенте район представляет уроженка Казахстана из партии АдГ Елена Роон.
Помимо участия в ультраправой партии Роон известна тем, что в 2024 году ездила в Россию в качестве «наблюдательницы» на президентских выборах. Делегация, целиком состоявшая из участни:ц АдГ, разумеется, не выявила нарушений в избирательном процессе.
Участие в агитации в Нюрнберге дало мне важный активистский опыт. Я впервые погрузилась в контекст местной немецкой политики, изучила муниципальную программу партии и напрямую обсудила ее с людьми.
Было забавно и немного парадоксально призывать других голосовать, будучи самой лишенной этого права из-за отсутствия гражданства. Тем не менее чувство сопричастности к жизни страны, где ты живешь, и связи с партией, которую ты готов поддерживать, оказалось очень вдохновляющим.
Важно и то, что такие кампании помогают налаживать горизонтальные связи с другими активистами Die Linke. Мы узнали друг друга и стали больше помогать друг другу, заложив фундамент для будущей совместной работы.
Поквартирная агитация
К концу февраля мы провели всю подготовительную работу и собрали план агитации на целую неделю. В Нюрнберг съехались 30 человек — антифашист:ки, социалист:ки, коммунист:ки, владеющие русским языком. Среди них, в частности, российский левый политик Михаил Лобанов и немецкий политик из Die Linke Артем Стасюк.
Местные член:ки партии встречали нас — вписывали к себе на ночлег, готовили еду, помогали с агитацией. Я жил у ортопеда, местного политика и кандидата в мэры от Левых — Титуса Шуллера.
Наша агитация состояла из трех главных электоральных мероприятий, а именно поквартирного обхода, уличной агитации у стенда и разноски агитационных материалов по почтовым ящикам. Я ходил по квартирам — мы всегда были в паре с кем-то немецкоговорящим, чтобы не попасть впросак. С собой у нас были агитационные материалы на трех языках — немецком, английском и русском.
Среди русскоязычных избирателей в основном взрослые, даже пожилые люди. Часто это те, кто не владеет немецким языком. Так было с одной пожилой парой: они переехали в 1990-е годы и не смогли встроиться в немецкоязычную среду. У них серьезные проблемы со здоровьем, поэтому они почти не выходят из дома. О выборах они, конечно, узнали только от нас. В целом они ощущают себя покинутыми и брошенными немецким государством.
Другой пример — русскоязычная женщина лет сорока из Казахстана. Она очень удивилась, встретив нас на пороге, и решила радушно пообщаться. На вопрос о том, что ее больше всего волнует в жизни города, она затрудняется ответить и говорит, что в целом все хорошо. Но после прямого вопроса о росте цен выдает монолог на несколько минут о том, как сильно на нее давит инфляция.
Бывали и не самые приятные случаи. Однажды мы увидели балкон сразу с десятью флагами Германии — мы сразу поняли, что там, вероятно, живут сторонники АдГ. Честно говоря, звонить в эту квартиру было страшно. Но нам открыла радушная немка в образе панк-рок-фанатки и уверенно заявила, что политика их вообще не волнует. За ее спиной висел еще один флаг Германии.
Было заметно, что обращение к людям на их родном языке располагает к общению — и на стенде, и на поквартирке было видно, как сначала закрытые люди, вдруг услышав русский, были приятно удивлены и более открыты к разговору. Однако часто было заметно недоверие к политическим партиям и институтам вообще или непонимание того, что мы не пришли навязываться и заставлять голосовать. Мне кажется, преодоление этого недоверия — долгий процесс. Важно снова появляться в Лангвассере, показывать: есть «Die Linke», с нами можно нормально поговорить. Мы — нормальные люди, как все, а политика — не где-то там далеко и не только для немцев.
Особенно запомнился разговор с украинским пенсионером, давно живущим в Германии: он нам рассказал, что его, в общем, все устраивает, что он рад тому, что Германия поддерживает Украину, и взял нашу программу. Мы вполне приятно поговорили, но у меня сложилось впечатление: он ждал, что мы ему станем указывать, за кого голосовать и кого поддерживать, — и так и не дождался.
Я много занимался выборами в России и ходил в поквартирку в московских районах Зюзино, Чертаново, Нагорный и Щербинка. После участия в немецких выборах я увидел, что разница между процедурой и настроением избирателей небольшая.
И в России, и в Германии люди по большей части боятся или стесняются политических разговоров и уж тем более политической активности. Это связано с тем, что как в России, так и на Западе последние 30 лет происходила деполитизация, связанная с неолиберальными реформами. Точно так же, как и в России, первая реакция обывателей на предложение поговорить про политику — раздражение и отстранение.
При этом, разумеется, это не значит, что люди довольны происходящим — у нынешнего немецкого правительства, как и у предыдущего, далеко не самые высокие рейтинги одобрения. Просто люди не верят, что могут на что-либо повлиять. Проблем, конечно, много — и люди охотно ими делятся. Прежде всего это обычные проблемы социально-экономического характера — рост цен, дорогое жилье, дорогой транспорт и новые налоги, которые не приводят к заметному улучшению жизни. Вопросы геополитики иногда поднимаются, но явно носят второстепенный характер — в первую очередь люди думают о том, как прокормить семью, расплатиться с долгами и вырастить детей.
У нас были опасения, что район довольно консервативный, с большим количеством электората АдГ, однако разговор на русском языке сделал местных жителей более открытыми и доброжелательными. Особой популярностью пользовались пикеты и листовки: знание русского языка в некоторых случаях оказывалось решающим и убеждало человека пойти на выборы за «Левых». Также поучительна история, когда товарищ из Нюрнберга агитировал на испанском среди мигрантов из Латинской Америки, — это тоже моментально меняло характер дискуссии.
Подобный опыт должен применяться в левой партии — интернациональной и во многом опирающейся на людей, для которых немецкий не является родным языком. Это уже вторая успешная кампания с большим привлечением русскоязычных активист:ок, и мы планируем расширять наш опыт и создавать новые мультиязычные агитационные группы.
В результате избирательной кампании партия «Левые» удвоила свой результат и получила 6,6% на голосовании в городской совет. Для левой партии в самой правой земле Германии это весьма достойный результат. За партию проголосовали почти на 350 тысяч человек больше, чем на прошлых выборах.
Как формируется русскоязычное крыло Die Linke
Однако на агитации наша работа в Нюрнберге не закончилась. В конце агитационной недели мы собрались на учредительную конференцию рабочей группы внутри партии Die Linke.
Федеральные рабочие группы партии Die Linke представляют собой тематические объединения внутри партии, которые занимаются разработкой политических позиций, концепций и стратегий по конкретным направлениям. Они играют ключевую роль в формировании внутренней демократии и идеологии партии.
Я живу в Германии уже 6 лет: говорю на немецком, работаю и плачу налоги. Но пока у меня нет паспорта, я не могу голосовать — даже на локальных и городских выборах. Это меня не устраивает, ведь политика напрямую влияет на мою жизнь. Пожалуй, это стало моей главной мотивацией участвовать в избирательных кампаниях Die Linke.
В прошлом году я участвовала в агитации в Марцане. Мы стояли у популярного среди русскоговорящих супермаркета вместе с кандидаткой от партии и просто разговаривали с людьми. Это само по себе оказалось очень интересным опытом: что думают люди в Германии, что влияет на их мнение? На практике агитация — это не столько про «говорить», сколько про «слушать».
С тех пор я регулярно участвую в кампаниях, не только в Берлине. И каждый раз это дает новое понимание: в разных районах одного и того же города у людей могут быть совершенно разные проблемы и страхи. Именно в этих разговорах становится заметно, насколько это отличается от той картины, которую часто рисуют крупные немецкие СМИ, где одной из главных тем остается вопрос беженцев.
Перед началом конференции мы с активисткой Таней закупили продукты и приготовили завтрак для делегато:к. Конференцию открыли с приветственных слов: видеообращение к делегат:кам прислали лидер партии Ян ван Акен и русскоязычная депутатка Бундестага от левых Катя Гебель.
В рамках конференции мы корректировали и принимали уставные документы, а также избрали руководящие органы организации. Это же была и платформа для обмена опытом — в конференции принимали участие ребята из Украинской левой организации. С ними была возможность обсудить взаимодействие организаций в части поддержки воюющего народа Украины со стороны Германии, а также поддержки украинских бежено:к в Европе.
Мы с Машей Меньшиковой, экс-редакторкой DOXA, в свою очередь, делились своим опытом работы на немецких выборах: прошлым летом мы делали избирательную кампанию в городе Эссен на западе страны.
Пока правые и центристские политики скорее занимаются перформативной деятельностью, которая разъединяет и отталкивает сторонников, — спорят о бесполезной платформе при ПАСЕ, участии российских художников на биеннале в Венеции, заказывают избиения своих политических оппонентов, — левые демократические активисты напрямую участвуют в политике в тех странах, в которых они оказались. Эта работа помогает нам получить ценный опыт партийного строительства и выстраивания работоспособных структур, готовых взаимодействовать с органами власти. Мы учимся работать друг с другом, принимать идеологические различия внутри нашего объединения, воспитывать терпимость друг к другу — все это важнейшие навыки для построения левого политического проекта уже не в эмиграции, а когда-нибудь в новой России.
