Изображение- Цветами сквозь асфальт: есть ли будущее у поколения Z?

Цветами сквозь асфальт: есть ли будущее у поколения Z?

Авторская колонка о том, как изменились российские подростки за время войны

8 февраля 2024 года DOXA внесли в реестр «нежелательных организаций».

Если вы находитесь в России или планируете в нее возвращаться, вам нельзя репостить наши материалы в соцсетях, ссылаться на них и публиковать цитаты.

Подробнее о том, что можно и нельзя, читайте в карточках.

Полномасштабная война в Украине идет почти два года, и кто-то может сказать: «Ну какая разница, что чувствуют те, кому сегодня 15?». Но именно сегодняшние подростки через 5–10 лет будут определять, какой станет Россия. Эта колонка о том, как изменились подростки, у которых украли будущее.

Дисклеймер

Имена некоторых геро:инь изменены по соображениям безопасности

«Напишите мне то, о чем вы молчите» — такое название для формы обратной связи я выбрала, когда готовила свой первый текст для DOXA. Он был про мемориальные таблички военным в школах России. С того момента прошел почти год.

За это время мы поговорили с десятками подростков как в России, так и на оккупированных территориях. Пока я пишу этот текст, кому-то из ребят уже исполнилось 18, а кто-то еще мечтает поскорее съехать от родителей. Что объединяет этих подростков?

В них живет боль, о которой никто не спрашивает. Пока их родители работают, выплачивают ипотеку и ломают голову, куда отправить ребенка на каникулы (к бабушке или, в лучшем случае, на море), в их детях рождаются и умирают истории о дружбе, страхе и любви. Их боль — это незаданный вопрос. А то самое «украденное будущее» стало настолько обыденным, что некоторые ребята даже не верят в события, которые могут их по-доброму удивить.

— Че, реально интересно что ли? — спросила меня квир-подросток из Ленинградской области, когда мы договаривались об интервью.

— Да, реально интересно, — ответила я.

Минута, третья. Слышу ответ: «Ну ладно, давай поговорим». Это значит: у меня час, чтобы прикоснуться к жизни, которую убедили в том, что ее слова ничего не значат. Но это неправда. Ведь травма — это не только открытая рана от явного насилия, но и боль, живущая внутри, потому что рядом нет человека, который мог бы с сочувствием выслушать.

Квир-подростки об отношениях в школе и семье, о том, как изменилась жизнь с начала войны

«Я освободилась от школы, но дальше ждут другие опасности»

Мы поговорили с ЛГБТК+ подростками в Республике Саха, Алтайском крае и Смоленске

Изображение-«Я освободилась от школы, но дальше ждут другие опасности»
Август
Август

Эти подростки рассказывали мне то, чего не хотели слышать их близкие: о первом поцелуе, страхе стать такими, как родители, травле из-за ориентации и порезах на руках. Порезах, которые они нанесли себе сами и прятали под слоем одежды даже в +20. Я тихо слушала их и разглядывала свои шрамы.

Ярче всего мне запомнилась история 12-летней Вики, у которой отец работает в «Газпроме». С начала вторжения он стал чаще избивать маму девочки, но так и не осмелился узнать у дочери, почему она режет руки после их ссор. Второе, что мне открылось за этот год: из-за войны некоторые родители не знают, как обращаться с собственной жизнью, а переживания ребенка в соседней комнате отходят даже не на второй план — на пятый.

Часто с подростками мы общались поздно вечером, когда можно не бояться, что тебя кто-то услышит. Вечером как будто нет страха, но зато есть слова — отдельные, растянутые в голосовых сообщениях, которые обретают силу и независимую жизнь, когда их произносишь. Так проявляет себя чуткость, которая живет в каждо:й, с кем мы говорили.

И эту чуткость подростки воспитывают в себе сами — собираясь вместе на фудкортах, читая фанфики, делясь друг с другом тиктоками. Для родителей эти обрывки чуткости — игра в бисер, для подростков — это целый мир. Они прячутся от фона войны как могут, но не потому, что им плевать на политику.

Изображение-image-131993c5aec0e0000f3765538501f3f53b341e79-3360x1800-png

«Мне бы еще дожить до будущего…»

«Мне бы еще дожить до будущего… Боюсь убить себя раньше или что не выдержу и стану затворником: сейчас у меня уже есть проблемы с общением», — сказала мне 12-летняя Вика в конце нашего разговора. В ее семье — война. В ее стране — война. А будущее превращается в мираж, который где-то там, за горизонтом насилия, и непонятно, это галлюцинация или реальность. Ей кажется, что легче убить себя, чем дотянуться до этого миража.

Вика, как и другие подростки, с которыми мы общались, боится взрослеть. Этим можно отмахнуться от проблемы: «Они боятся взрослеть, и все тут». Но чем ее страх отличается от того, что был у подростков до полномасштабной войны? Эти подростки живут в эпоху, когда свободная политика в России закончилась совсем. Те, кому сейчас двадцать, еще могли выйти на митинг с плакатом: «Россия будет свободной», читать независимые СМИ и блогеро:к без VPN, крепить радужные значки на рюкзак.

background imagedonation title
Мы рассказываем про военное вторжение России в Украину, протесты и репрессии. Мы считаем, что сейчас, когда десятки медиа закрылись или перестали освещать войну, доступ к независимой информации важен как никогда.

Но за этот год я поняла: тревога перед будущим не отменяет завтрашнего дня. «Знаешь, мне как-то один умный человек посоветовал написать на запястье: “Так будет не всегда”. И смотреть на эту надпись, когда все совсем хуево», — ответила я Вике на ее комментарий о будущем. Через несколько минут она призналась, что мечтает играть в баскетбольной сборной «Зенита».

За страхом взросления скрывается надежда, которую нужно мягко, но настойчиво пробуждать. Больше всего меня вдохновляет наблюдать за взрослением тех, о ком я писала в этот год.

Саяна родилась в небольшой якутской деревне, она написала в бот DOXA весной. В школе девушка чувствовала себя невидимкой, но теперь она поступила в университет. В ноябре ей исполнилось 18 лет — она больше не подросток. Свою чуткость Саяна проявляет в стихах.

Я чувствую, что для нее поэзия — это акт надежды, которая разрезает тьму войны. Ее боль не уходит, но в вместе с самой девушкой растет ее талант, а сердце вбирает много больше, чем может предложить война и насилие (если они вообще что-то могут предложить). Ее средства борьбы — это наушники и слова на бумаге, которые складываются в стихиНиже, с согласия девушки, мы публикуем одно из ее стихотворений.. Мое средство борьбы — рассказывать нашим читатель:ницам об их словах и историях.

Стихотворение Саяны
Стихотворение Саяны

Наблюдение за трансформацией этих ребят стало для меня глубоко поддерживающим. Я даже не думала о том, как их истории отразятся на мне. Благодаря этим подросткам перед глазами как будто оживает мультфильм Гарри Бардина «Слушая Бетховена». В этой картине во время тотальной серости несмело пробиваются зеленые ростки, которые не могут уничтожить ни машины, ни бетономешалки. А в финале мультфильма звучит «Ода к радости» Бетховена.

Легко сказать: «У этого поколения нет будущего». Едва ли возможно постоянно жить с мыслью, что у тебя это будущее украли. У современных подростков уже есть чуткость, а четкость взгляда и политическая осознанность придут со временем. Сейчас они в поисках слова и образа, которые могли бы выразить их потерянность.

Возможно, не у всех этих ребят получается отличить авторитаризм от тоталитаризма или отстоять свою антивоенную позицию во время застолья с родственни:цами, которые смотрят «Первый канал».

DOXA поговорила с подростками и теми, кто уже выросли, о жизни с родитель_ницами с ментальными особенностями и о любви, которую не смог разрушить ни один диагноз.

«В маме жил червячок, который ее съедал»

Как живут дети родителей с ментальными расстройствами

Изображение-«В маме жил червячок, который ее съедал»
Август
Август

Но и когда я была подростком, эти определения давались мне с трудом. Кстати, тогда Россия уже аннексировала Крым, а мой мир занимали совсем другие сюжеты: строчки из песен Linkin Park, красные конверсы, цветные волосы.

О том, что в моей стране нет демократии, я узнала в старшей школе. Тогда ФБКФонд борьбы с коррупцией — российский некоммерческий фонд, созданный Алексеем Навальным в 2011 году. выпустили расследование «Он вам не Димон» о коррупционных схемах Дмитрия Медведева. Я сидела на кафельном полу ванной, отходила после своей первой тусовки и смотрела на дворцы, виноградники и яхты бывшего президента. «Это не может быть правдой», — моя первая мысль. «Вот почему Россия такая бедная», — вторая мысль.

И единственное, что мне кажется важным сейчас, во время войны, — это продолжать диалог. Особенно с людьми из ЛГБТ+ сообщества в России, ведь у них с каждым днем сужается круг тех, кому можно доверять.

Если у вас есть младший брат или сестра, не бойтесь сделать первый шаг и узнать, что их беспокоит. Слушать (действительно слушать, а не ждать свою очередь высказаться) — значит показать подростку, что е:е собственный мир существует, он важен даже во время вторжения, когда хочется выбросить телефон, лишь бы не читать эти новости. Не дайте войне отнять то ценное, человеческое, что в нас живет и пробивается, как ростки в мультфильме Гарри Бардина.

На самом деле их история уже творится и рассказывается, а чтобы узнать об этом, достаточно пары вопросов. Возможно, вы услышите наспех брошенное: «Че, реально интересно?». Но на это можно ответить: «Да, реально интересно».