Почему решение ЕС по Усманову и Фридману бьет по самому Евросоюзу. Объясняет юрист-международник Глеб Богуш

Евросовет исключил из санкционного списка двух российских миллиардеров, основателя USM Holdings Алишера Усманова и сооснователя «Альфа-групп» Михаила Фридмана, сообщает Reuters. Одновременно сам список, куда входят около трех тысяч физических и юридических лиц, продлили сразу на три года, до 22 сентября 2029 года. Раньше его приходилось обновлять каждые полгода с согласия всех 27 стран, и именно длительный срок стал условием сделки, в обмен на которую санкции с бизнесменов и сняли.

Снять ограничения с Усманова потребовали Словакия и Франция, объяснившая просьбу соображениями национальной безопасности. По данным Financial Times, Париж вступился за миллиардера в рамках соглашения об освобождении заключенных с Азербайджаном.

За Фридмана просил Люксембург, и это связывают с его иском к властям страны на 16 миллиардов долларов из-за заморозки активов. Дольше всех сопротивлялась Латвия, но в итоге она сняла вето и «выбрала конструктивное воздержание», а затем вместе с Эстонией ввела против обоих бизнесменов национальные санкции.

Евросоюз внес Усманова и Фридмана в санкционный список 28 февраля 2022 года, сразу после начала полномасштабного вторжения России в Украину. В обосновании решения Усманова назвали бизнесменом с «особенно тесными связями» с Владимиром Путиным, а Фридмана Совет ЕС характеризовал как одного из ведущих российских финансистов и человека, содействующего ближайшему окружению президента.

DOXA поговорила с юристом-международником, исследователем Института права международного мира и безопасности Кельнского университета Глебом Богушем о том, что эта сделка означает для санкционного механизма ЕС, как национальные интересы отдельных стран влияют на общие решения и что теперь будет с активами обоих миллиардеров.

Почему трехлетний срок не повод радоваться

Трехлетний механизм Богуш, в отличие от многих, позитивной новостью не считает. «Конечно, от шантажа по поводу продления самих санкций это, возможно, частично избавляет», — говорит эксперт. Раньше санкции вводились на шесть месяцев, а при продлении в Европейском совете действовал механизм вето, чем пользовалась, в частности, Венгрия. Богуш напоминает, что ранее «шантаж» приводил к тому, что патриарху Кириллу и некоторым другим персонажам удавалось избежать включения в санкционные списки.

Как для вывода человека из списка, так и для включения в список по-прежнему нужно общее решение. Проблему юрист видит и в самом трехлетнем сроке. «Персональные санкции — скорее политический, чем правовой инструмент, их цель — не наказание. Для наказания и вообще ответственности существует судебный порядок, в том числе, уголовная ответственность», — объясняет он. Смысл санкций в том, чтобы менять поведение конкретных людей и государства, но теперь, замечает Богуш, «отменить их затруднительно, вывести кого-то из этого списка тоже будет теперь еще сложнее. Три года — это очень большой срок. Поэтому встает вопрос, в чем, собственно, тогда их будет эффективность?»

Механизм вывода из-под санкций мог бы работать, если бы он был обращен к тем, кто действительно меняет поведение, подчеркивает эксперт. «Конечно, должен быть механизм какой-то для возврата. То есть, условно говоря, если ты осудил войну, перестал помогать Путину». Вместо этого санкции превращаются в произвольное возмездие: «Списки висят 3 года, и очень сложно сказать, как они будут влиять на поведение людей». На мой взгляд, даже более важно то, как они влияют на тех, кто в эти вписки не включен.

Никаких оснований выводить Усманова и Фридмана из санкционных списков, по мнению Богуша, не было. «Безусловно, они абсолютно не заслуживали того, чтобы их вот таким вот образом вывели. То есть они ничем на самом деле позитивно не отличаются от очень многих, кто в этих списках остается. И мы не знаем ни об их публичных заявлениях, ни о том, что они прекратили на самом деле сотрудничество с этим режимом, что они прекратили его поддерживать». Остальным фигурант:кам списков это посылает недвусмысленный сигнал: «Что реально это чистая политика или, как всё чаще говорить сам Евросоюз, «геополитика»? Может быть, Кремль и правда прав?». Вот что действительно опасно.

Отдельно эксперт обращает внимание на судебную историю обоих бизнесменов. Оба обжаловали санкции в суде Европейского союза, и Усманов процесс проиграл, а Фридман выиграл лишь в части, касавшейся 2022–2023 годов, тогда как более поздние санкции суд незаконными не признал. «Фактически эти санкции, по крайней мере, большинство из них, законные, нет оснований для того, чтобы их оттуда удалять. И тем самым подрывается авторитет  правовой системы Европейского союза», — говорит Богуш. По его словам, само существование ЕС держится на европейском праве, которое имеет прямое применение и должно уважаться в том числе политическими органами: «А мы видим, что, увы, не всегда так».

«Соображения безопасности» и национальные интересы

Мотивы Франции и Люксембурга, по мнению Богуша, дискредитируют всю систему. «Европейский совет это никак не объяснил», — говорит он. Материалов и свидетельств брюссельских инсайдеро:к по этому поводу много, и все они согласованы между собой, но официального подтверждения нет, так что это остается слухами.

Саму формулировку «по соображениям национальной безопасности» юрист называет универсальной отговоркой. «Это такая фраза, куда абсолютно все подходит. На самом деле, как правило, эта формулировка используется тогда, когда соображений безопасности на самом деле нет».

В случае Франции речь, по его мнению, идет о шантаже со стороны Азербайджана. «Здесь опять же можно задать вопрос, в чем состоят такие замечательные отношения между Европейским союзом и Азербайджаном, которые Европейский союз называет своим стратегическим партнером», — замечает эксперт. Национальный интерес Парижа он считает понятным: вернуть своего гражданина ценой, которую Франция, видимо, не считает высокой, тем более что сделка обернулась трехлетним продлением.

С Люксембургом ситуация совершенно другая и связана с откровенно материальными опасениями и неуверенностью в собственной правовой позиции, продолжает юрист. «Вообще санкции в целом и заморозка активов — это очень неудобная тема». Тяжба Фридмана с Люксембургом касается прежде всего замороженных активов: «Это не столько санкции, сколько вот последствия санкций».

Заявленные цели санкционной системы, считает Богуш, очевидным образом расходятся с реальными действиями. «С одной стороны, действуют дискриминационные меры, в отношении всех граждан России», — говорит он. Оправдывают эти меры обещанием исключений: «Да, не беспокойтесь, для так называемых хороших русских сделаны исключения, просто всё нужно прописать. Это, конечно, не так».

История с Фридманом и Усмановым как раз и показывает, чего стоят такие исключения. «Когда сам принцип порочен, когда сам принцип дискриминационный, исключения только подтверждают правило. Но здесь, в этом случае, мы видим, это исключения произвольны, что сами исключения делают ситуацию еще хуже в реальности», — отмечает эксперт. Сделаны они не потому, что миллиардеры изменили свое поведение или подали пример другим граждан:кам России, у которых нет ни миллиардных активов, ни паспортов разных государств. При этом в силе остаются запрет на открытие банковских счетов и другие ограничения, введенные конкретно против граждано:к России и Беларуси, а не всех инострано:к.

Суд Европейского союза, по его словам, отличается именно тем, что применяет правовые принципы и смотрит не только на формальные полномочия, а на обоснованность решений.  «Это во многом уникальный правовой порядок и большое достижение», — говорит Богуш, называя сам ЕС проектом мира и благополучия на европейском континенте.

Эксперт ставит это решение в ряд других, которые считает репутационно вредными. «Мы видим, что, увы, очень много институтов в последнее время просто сами по себе стреляют в ногу тем или иным соображениям. Было решение Европейского суда по правам человека: выкинуть все российские жалобы. Теперь вот это решение. Они подрывают веру в то, что эти институты руководствуются принципами».

Юрист напоминает, что спорных решений хватало и раньше, достаточно вспомнить так называемого министра спорта ДегтяреваБогуш говорит о случае 14 марта 2025 года. Тогда ЕС исключил из санкционного списка сразу четырех человек: министра спорта и главу Олимпийского комитета Михаила Дегтярева, бизнесменов Вячеслава Моше Кантора и Владимира Рашевского, а также Гульбахор Исмаилову, сестру Алишера Усманова.

Что будет с активами и остается ли судебный путь

Судебный способ оспорить санкции никуда не делся, но вопрос в другом: нужно думать над критериями, по которым Совет выводит людей из списков, и над тем, не должен ли такие решения принимать суд. «Проблема с санкциями в чем состоит? Что они вводятся не судебным решением, политическим», — объясняет эксперт. Решения по персоналиям формулируются в несколько слов: человек занимал ту или иную должность и подрывал территориальную целостность и независимость Украины. Суд же, по мнению Богуша, должен разбираться, что именно делал тот или иной человек.

Для всех, кроме Фридмана и Усманова, ситуация остается прежней. Латвия, Литва и Эстония объявили, что введут национальные меры, но эффект от них юрист оценивает сдержанно.

Многое зависит от того, есть ли у бизнесменов активы в этих странах. «Насколько у них там есть эти активы, мы не знаем. То есть это, собственно говоря, большой вопрос, хранились ли они там и насколько это для них важно», — говорит эксперт. Да, могут быть  проблемы со свободой передвижения в Евросоюзе. Национальные санкции Богуш называет попыткой подсластить пилюлю: «Я бы не сказал, что это что-то принципиально меняет».

Трехлетний срок при этом не лишает недовольных возможности идти в суд. «Все недовольные граждане могут обращаться в суд Европейского союза. И я могу сказать лично, что это достойная судебная инстанция. Это не значит, что все решения правильные, но это не какое-то судилище. И, собственно говоря, если это достойные люди, которые не имеют ни к чему отношения, то, в общем-то, суд разберется и снимет с них санкции».

Именно в этом юрист видит ключевое отличие ЕС от России. «Вот это то, чего не могут делать люди в России, потому что нет никакого суда», — говорит он, напоминая о включенных в списки «экстремистов и террористов» и о так называемых иностранных агентах, для которых это фактически гражданская смерть. У них тоже все заморожено, они тоже не могут уехать, но обжаловать действия российского правительства в независимом суде им негде.