Что происходит в Мали? Doxa поговорила с африканисткой о попытке государственного переворота в стране и природе этого конфликта

В Мали, где c 2021 года у власти находится союзная России военная хунта, 26 апреля произошло одно из самых серьезных обострений за последние годы: в результате серии скоординированных атак погиб министр обороны генерал-лейтенант Садио Камара, а российские наемники понесли крупное военное поражение. Как сообщает «Русская служба Би-би-си», Камара был убит в субботу в городе Кати — ключевом военном узле в 15 километрах от столицы Бамако.

По словам представителя хунты Исы Усмана Кулибали, резиденцию министра атаковал автомобиль со смертником; Камара был ранен в перестрелке и умер в госпитале. Вместе с ним погибли его жена и двое внуков, взрыв разрушил соседнюю мечеть, есть и другие жертвы.

Атаки стали частью масштабной операции: повстан:ки-туарегиТуареги — это кочевой народ Сахары (Мали, Нигер, Алжир, Ливия и др.), говорящий на берберских языках. Исторически они контролировали караванные пути через пустыню, а сегодня часть туарегских групп участвует в вооруженных движениях, требуя автономии или независимости для северных регионов Мали (Азавад) в координации с джихадистамиДжихадисты — это участни:цы радикальных исламистских движений, которые трактуют «джихад» как вооруженную борьбу за установление своего понимания исламского порядка нанесли удары сразу по нескольким городам — Бамако, Севаре, Мопти, Гао и Кидалю. В операции участвовали бойцы «Фронта освобождения Азавада»Фронт освобождения Азавада (FLA) — это вооруженное движение туарегов на севере Мали, выступающее за автономию или независимость региона Азавад. Участвует в конфликте против центральных властей и контролирует часть территорий (FLA) и связанной с «Аль-Каидой» группировки JNIMJNIM («Джамаат-нусрат аль-Ислам валь-муслимин») — это джихадистская коалиция в странах Сахеля, связанная с «Аль-Каидой». Действует в Мали и соседних странах, ведет вооруженную борьбу против государственных властей и иностранных военных сил, впервые открыто выступившие как союзники против хунты Ассими Гойта. Наиболее тяжелые бои произошли в Кати, где сосредоточена военная инфраструктура режима.

Одновременно с этим российские наемники из «Африканского корпуса»«Африканский корпус» — это структура, фактически контролируемая Минобороны России и созданная после сворачивания ЧВК «Вагнер». Занимается военной поддержкой союзных России режимов, охраной объектов и участием в боевых операциях в Африке, поддерживающие власти Мали, отступили из стратегически важного города Кидаль — его взятие в 2023 году считалось ключевым успехом. Это одно из самых болезненных поражений российских сил за все время их присутствия в стране. Повстанцы утверждают, что отряд покинул базу по договоренности; представители корпуса это не подтвердили, но и не опровергли.

Истоки конфликта и колониальное наследие

В разговоре с DOXA экспертка по безопасности в Западной Африке Александра Фокина предлагает рассматривать происходящее в Мали как результат длительного и многослойного конфликта, уходящего корнями в колониальное прошлое.

По ее словам, «как и любой постколониальный конфликт, он находится на пересечении самых разных факторов». Территория современной Мали — это наследие границ Французской империи, которые «не имеют никакого отношения к органическим, более социальным границам». Уже в 1970–80-е годы здесь начинаются восстания туарегов и других групп, проживающих на севере страны. Эти регионы исторически встроены в транссахарские торговые и миграционные маршруты, но остаются маргинализированными и лишенными базовой инфраструктуры.

Резкое обострение после 2012 года, объясняет Фокина, связано с последствиями войны в Ливии в 2011 году. После свержения КаддафиМуаммар Каддафи — лидер Ливии с 1969 по 2011 год, пришел к власти в результате военного переворота. Проводил политику арабского национализма и «исламского социализма», выступал против западного влияния и строил систему с сильной ролью государства в экономике, особенно в нефтяном секторе. Был свергнут и убит в ходе восстания и интервенции НАТО в 2011 году многие туареги, получившие военный опыт, начали возвращаться в Мали, усилив уже существующие противоречия. «Эта волна обученных людей с очевидной базой для недовольства стала одним из ключевых факторов эскалации», — говорит она.

Социальные причины конфликта

Население северных регионов, по словам Фокиной, добивается как минимум автономии и более справедливого распределения ресурсов. Однако в условиях бедности, отсутствия рабочих мест и климатических кризисов — прежде всего засух — выбор у многих ограничен: скотоводство, контрабанда или участие в вооруженных группировках. Экономический фактор здесь ключевой: для части населения это вопрос выживания.

Собеседница DOXA подчеркивает, что религиозный фактор сам по себе не объясняет конфликт. Среди основных причин радикализации она называет экономическую необходимость, отсутствие возможностей, тяжелые условия жизни, климатические изменения и отсутствие или ограниченный доступ к политическому участию демократическими способами. При этом ни одна из группировок, включая джихадистские, не смогла полноценно встроиться в местную экономику.

Ключевой проблемой она считает кризис легитимности государства: «Когда единственный представитель государства — это армия и наемники, к которым нет доверия, легитимность падает в геометрической прогрессии. Этот вакуум — одна из главных причин конфликта».

Роль хунты, России и внешних акторов

По данным AFP, в первые часы после атак глава хунты Ассими Гойта не появлялся публично и не выступал с заявлениями; источник агентства в силовых структурах утверждал, что он был эвакуирован из Кати на базу спецназа неподалеку от Бамако. Однако 28 апреля, как сообщает Reuters, Гойта впервые появился на публике после начала атак и в телеобращении пообещал «нейтрализовать» их организаторов.

Ранее AFP также сообщало о ранениях ключевых представителей военного руководства — главы разведки генерала Модибо Коне и начальника генштаба генерала Умара Диарры; независимого подтверждения этой информации по-прежнему нет.

Говоря об эволюции ситуации, Фокина отмечает, что нынешняя фаза конфликта сформировалась после восстания 2012 года и последующего французского военного вмешательстваОперации «Сервал» (2013–2014) и «Бархан» (2014–2022) — военные кампании Франции в Мали и странах Сахеля против джихадистских группировок: сначала «Сервал» остановила их наступление и вернула контроль над севером страны, затем более широкая операция «Бархан» пыталась стабилизировать регион, но не смогла подавить повстанцев и завершилась выводом французских войск. Операции, продолжавшиеся почти десять лет, не привели к устойчивой стабилизации.

После военных переворотов 2020–2021 годов к власти пришел Ассими Гойта. Новый режим опирался на антифранцузскую риторику и сделал ставку на сотрудничество с Россией. Присутствие ЧВК «Вагнер», а затем «Африканского корпуса» стало важным элементом этой модели — не только в военном, но и в политическом смысле.

Нынешнее обострение Фокина называет «первым настоящим тестом» для российских сил в регионе. Речь идет прежде всего о способности обеспечивать безопасность режима. По ее мнению, исход этих событий может повлиять на баланс влияния не только в Мали, но и в регионе в целом.

Она также обращает внимание, что объединение туарегских сепаратисто:к и джихадистских группировок уже происходило в прошлом, но сейчас координация выглядит более масштабной. При этом нельзя исключать, что в будущем такие силы будут вести переговоры с разными внешними игроками — включая Россию.

Возможные сценарии

Экономическое измерение конфликта также остается ключевым. Основу экспорта Мали составляет золото, кроме того, в стране есть бокситы, железная руда и потенциальные запасы урана. В сочетании со стратегическим положением это делает страну важной для разных внешних акторов — от Франции и США до Китая и России.

После ухода миссии ООН и французских войск в 2023 году Мали фактически оказалась вне прежней системы международного регулирования. По мнению Фокиной, это указывает на углубление кризиса, а не на реальное усиление суверенитета.

Говоря о возможных путях деэскалации, она подчеркивает, что военного решения у конфликта нет. Среди необходимых условий — демократизация, признание прав различных этнических групп, децентрализация, перераспределение ресурсов и реальные социально-экономические изменения, включая развитие инфраструктуры на севере страны и, в целом, улучшение условий жизни. В краткосрочной перспективе ключевым шагом могло бы стать прекращение огня и запуск переговоров.

«Проблема в том, что системными причинами конфликта — бедностью, неравенством, отсутствием инфраструктуры — никто не занимается. Пока это не изменится, любые военные успехи малийского режима будут временными», — резюмирует она.