Россия дружит с Талибаном и репрессирует мусульман внутри страны

Какой ислам нужен власти

13 мая 2026 года в Казань прилетела делегация правительства Афганистана, сформированного движением «Талибан»«Талибан» — радикальное исламистское движение, правящее в Афганистане с 2021 года и известное жёсткими ограничениями прав женщин. В России до 2025 года считалось террористической организацией и было запрещено; затем Верховный суд приостановил запрет, а Россия признала созданный движением Исламский Эмират Афганистан., во главе с министром торговли Нуриддином Азизи. Талибов — людей в шароварах и тюрбанах, еще недавно числившихся в России террористами, — встречали как почетных гостей форума «Россия — Исламский мир: KazanForum»Ежегодный экономический форум «Россия — Исламский мир», который проводится в Казани с 2009 года и ориентирован на сотрудничество со странами Организации исламского сотрудничества. Для Кремля — главная витрина «дружбы с исламским миром»: соглашения, инвестиции, делегации из десятков мусульманских стран.. В этом году на мероприятии собрались представители 103 стран. Теперь Россия не борется с талибами, а заключает дипломатические соглашения с Исламским Эмиратом АфганистанИсламский Эмират Афганистан — это теократическое государство, образованное движением «Талибан». Существовало с 1996 по 2001 год до интервенции США в Афганистан. После ухода американских войск в 2021 году, талибы снова захватили власть в стране и продолжают называть свой режим Исламским Эмиратом Афганистан..

Пока чиновники встречали талибов, в России прошла волна арестов мусульман. С 12 по 22 мая силовики задержали почти десяток исламских религиозных деятелей сразу в семиМосква, Санкт-Петербург, Казань, Екатеринбург, Саранск, Саратов, Северная Осетия. регионах. Некоторых обвиняют в коррупции, других — в терроризме. И задержания не прекратились: 2 июля 2026 года продолжают приходить новости о новых преследованиях и арестах исламских деятелей. Всех их объединяет близость к главе Духовного управленияДуховное управление мусульман России — одна из крупнейших и наиболее встроенных в государство мусульманских организаций страны, объединяющая муфтияты многих регионов. Её бессменный глава Равиль Гайнутдин с 1990-х годов считался лицом «лояльного», договороспособного для Кремля ислама и представлял Россию в исламском мире. мусульман России (ДУМ РФ) Равилю Гайнутдину.

Российская власть относится к исламу по-разному. Если она видит в нем пользу для себя, она его поддерживает. Например, религия — это один из инструментов международной дипломатии. В то же время исламское духовенство помогает сохранять контроль над мусульманским населением внутри страны.

Мы рассказываем про военное вторжение России в Украину, протесты и репрессии. Мы считаем, что сейчас, когда десятки медиа закрылись или перестали освещать войну, доступ к независимой информации важен как никогда.

Поддержать

Оформите разовое или ежемесячное пожертвование.

Глава ДУМ Равиль Гайнутдин делал все, что ждали от него власти: упоминал президента в молитвах, поддержал мобилизацию, подписывал соглашения о реабилитации участников войны. «Наша страна победила в Великой Отечественной войне, победим и на СВО», — заявил глава ДУМ перед торжественным намазом по случаю Ураза-байрамаУраза-байрам — исламский праздник, отмечаемый в честь окончания поста в месяц Рамадан. весной 2025 года. Уже через полгода Владимир Путин лично вручил ему орден «За доблестный труд».

Кроме того, ислам бывает полезен власти и как угроза, которую можно предъявить: борьба с «экстремизмом» оправдывает слежку, рейды, новые законы и доносы. Ислам можно обвинить в теракте в «Крокус Сити Холле», а глав республик с мусульманским населением использовать как пугало для внутренней аудитории. Последнюю функцию особенно ярко выполняет глава Чечни Рамзан Кадыров. Пока президент республики демонстративно нарушает закон, призывает к массовым убийствам и награждает родственников, Владимир Путин выглядит как единственный политик, который способен обеспечить мир на Северном Кавказе.

Образы ислама как витрины и как козла отпущения прекрасно уживаются друг с другом в российской политике. Но стоит мусульманам, даже лояльным, начать задавать неудобные вопросы — и вчерашние партнеры превращаются в подозреваемых.

От религиозного к политическому: ксенофобия как инструмент репрессий

Как отмечает «Новая газета», впервые в постсоветской истории массово задерживают не членов «запрещенных исламистских групп» вроде «Хизб ут-Тахрир»Исламистская партия «Хизб ут-Тахрир» признана в России террористической, а духовенство, чьи руководители получают государственные награды и встречаются с президентом. Арестованные проходят не по одному, а сразу по нескольким делам, совпавшим по времени.

Самое крупное — петербургское: в середине мая суд отправил в СИЗО восемь человекМохаммед Хенни — бывший председатель «Общины мусульман Северо-Запада», уроженец Алжира; один из авторов энциклопедии «Ислам на Северном Кавказе», которую Мосгорсуд признал «экстремистским материалом»; Регина Хенни — его родственница, бывшая пресс-секретарь Исламского культурного центра в Петербурге; Нидаль аль Хих (Нидаль Авадалла Ахмед) — заместитель муфтия Саратовской области, уроженец Палестины; Ахмед Тангиев — влиятельный ингушский богослов, бывший имам Петрозаводска; задержан 12 мая в Северной Осетии; А также Галеев Р. Ф., Садиров Ж. К., Джебрил М. Р. и Тарханов Р. Э. по обвинению в участии в террористической организации. По версии следствия, они не позднее апреля 2025 года «вступили в „Братьев-мусульман“Международное исламистское движение, основанное в Египте в 1928 году. В России признано террористической организацией и запрещено, хотя в собственно терроризме его российских фигурантов, как правило, не обвиняют — статью применяют за само участие.» и посещали собрания ячейки в Петербурге. Большинство фигурантов связаны с петербургскими исламскими организациями — так, Мохаммед Хенни возглавлял «Общину мусульман Северо-Запада».

Параллельно с волной майских арестов шло дело бывшего муфтия Карелии Висама Али Бардвила — ныне главы исламской школы в Москве, советника Гайнутдина по международным связям и члена Совета улемов ДУМ. Сначала, в середине мая 2026 года, его задержали в аэропорту Шереметьево и дали 15 суток за «неповиновение полиции». Сразу после освобождения из спецприемника его снова арестовали на тот же срок — уже за «мелкое хулиганство». А 23 июня московский гарнизонный военный суд поместил его под стражу по обвинению в участии в движении «Братья-мусульмане».

Муфтия Мордовии Раиля Асаинова задержали 19 мая 2026 года по подозрению во взятке. При поддержке ДУМ Мордовии на базе местного госуниверситета были организованы курсы по исламской экономике для имамов и их помощников. Однако обучение обернулось коррупционным скандалом: один из имамов подарил преподавателю телефон, и следствие сочло это взяткой. Вместе с муфтием арестовали и нескольких имамов, но, по информации «Ленты.ру», почти всех вскоре отпустили — а позже освободили и самого Асаинова.

Одна из вероятных причин, почему ДУМ стало жертвой новых преследований, — отсутствие полной лояльности организации государству. Гайнутдин, пусть и осторожно, критиковал мобилизационные рейды, которые проходили в мечетях: «Мечети — один из главных институтов социализации мигрантов. Но наши возможности ограничены из-за катастрофической нехватки инфраструктуры — мечетей и мусульманских культурных центров в городах-миллионниках».

А когда в феврале 2026 года группа депутатов внесла в Госдуму законопроект о запрете молельных комнат в жилых домах, Гайнутдин обратился к Путину. По его словам, коллективные богослужения веками проходили в том числе в жилых помещениях, а запрет «препятствует формированию гражданского единства». Один из авторов закона, депутат Владислав Даванков, приравнивал молельные домаНеофициальные помещения для намаза — квартиры, подвалы, арендованные залы, — которые открывают там, где не хватает мечетей. Власти видят в них рассадник нелегальной миграции и «экстремизма»: глава СК Александр Бастрыкин называл их «физическим захватом территории», а закрытия таких домов не первый год требуют националисты вроде «Русской общины». Законопроект, против которого выступал ДУМ, фактически запрещает коллективную молитву вне официально зарегистрированных мечетей. к скоплениям нелегалов и «прикрытию» для криминала.

Независимая татарская журналистка Эля Шариф в разговоре с DOXA отмечает: «Систему волнует не то, что они мусульмане, — их трогают за то, что они перешли черту от религиозного к политическому. Медиа, связанные с олигархом Малофеевым, писали доносы за то, что Гайнутдин часто ездит в Турцию, а Турцию российская общественность не особо любит». Среди доносчиков, как пишет «Новая газета», — «деструктолог»Псевдонаучная дисциплина, предложенная в 2018 году религиоведом Романом Силантьевым. Она относит к «деструктивным» секты, экстремистские и террористические организации, а также явления вроде «колумбайна» и «групп смерти». Критики считают «деструктологию» инструментом для клеймения неугодных религиозных и общественных движений. Роман Силантьев, тот же, что фигурировал в деле Жени БерковичДело Беркович и Петрийчук: Режиссёрку Женю Беркович и драматургиню Светлану Петрийчук в 2024 году приговорили к шести годам колонии за спектакль «Финист Ясный Сокол» — документальную пьесу о русских женщинах, которых вербовали онлайн и которые уезжали в Сирию к боевикам ИГИЛ. Спектакль был антитеррористическим, но «деструктологическую» экспертизу о «героизации ИГИЛ» по нему писал Роман Силантьев. и Светланы Петрийчук.

Малофеев хочет, чтобы в России было как в Америке

Как православный олигарх строит ультраправый интернационал

Денис Левен

Показательна и реакция самого ДУМ: лишь 8 июня, спустя три недели после первых арестов, управление выступило с первым заявлением. ДУМ не столько защищало задержанных, сколько отводило от себя ярлык «источника экстремизма» и напоминало, что его интересы «фундаментально совпадают» с государственными. И даже если от орденоносных муфтиев открестились, то рядовому верующему тем более не на что рассчитывать.

Презумпция виновности: повседневная исламофобия

Алсу — предпринимательница из Казани, у нее свой бизнес и семья. «Религия фигурирует в каждой сфере моей жизни, — говорит она. — Я веду бизнес по правилам своей религии и совершаю молитву пять раз в день». В Татарстане в 2026 году с открытой агрессией она сталкивается редко, однако ксенофобия стала фоном ее жизни. Работа Алсу связана с клиентами из других городов и стран, и от ее услуг не раз отказывались, едва увидев, что она в хиджабе: «Опыт работы больше десяти лет, тысячи отзывов — и никаких сомнений у людей не возникало, пока они не узнавали, что я мусульманка».

Самый страшный эпизод случился из-за соседей, с которыми у Алсу шли судебные тяжбы. «Жуткие исламофобы», по ее словам, написали на нее доносы в ФСБ и Центр «Э»Центр «Э» (ЦПЭ): Центр по противодействию экстремизму — подразделение МВД, созданное в 2008 году для борьбы с «экстремизмом». Правозащитники считают его одним из главных инструментов политических преследований: через него идут дела о «разжигании ненависти» и религиозном «экстремизме», слежка за верующими и активистами.. «Ко мне пришли как к реальной террористке», — вспоминает Алсу. Не найдя улик, сотрудники ФСБ извинились за беспокойство и ушли. Позднее обыск провели сотрудники Центра «Э»: они проверили помещение, провели беседу с Алсу и поняли, что она «просто жертва неадекватных соседей».

Ксенофобия усилилась после теракта в «Крокус Сити Холле» в марте 2024 года. В подмосковных Котельниках Минюст ликвидировал местную религиозную организацию мусульман: рейду предшествовало вторжение силовиков в молельный дом прямо во время пятничной молитвы. В сентябре 2025 года ОМОН вывел на улицу для проверок около 500 человек — в основном мусульман из Таджикистана, легально работавших на стройках.

Год с теракта в «Крокус Сити Холле»

Рассказываем о том, как он привел к мощной волне мигрантофобии в стране

Айгуль Салаватова

Такие рейды силовики все чаще проводят под предлогом поиска нелегальных мигрантов, приравнивая неформальные молельни к «экстремистской угрозе». Как фиксирует в своем ежегодном докладе исследовательский центр «Сова», в них нередко участвуют представители «Русской общины». Так, в ноябре 2025 года в подмосковной Электростали Центр «Э», ОМОН и Росгвардия проверили местную мусульманскую организацию — по итогам 37 человек доставили в военкомат. А в начале 2025 года в Карачаево-Черкесском медицинском колледже студенткам запретили появляться на занятиях в платках, сославшись на «светский характер образования».

Контроль за внешностью мусульман

Запрет на ношение платков Алсу переживает особенно остро: «Недавно познакомилась с мусульманами из региона ближе к Югу — после „Крокуса“ их детям запретили носить в школе хиджаб. Если ребенок сам выбрал покрыться и родители не против, кого это должно волновать?» В Татарстане, по ее словам, учителя хотя бы проводят такие разговоры «в мягкой форме» — предупреждают о возможной агрессии от других детей. «А там в лоб оскорбляли и вынуждали детей идти на семейное обучение. Для меня все очевидно: нас пугают и хотят приструнить. Растет уровень исламофобии, и государство это поддерживает. Они никогда не пытались объяснить, что обычные мусульмане — не террористы».

Дина видела изнутри, как ксенофобия меняет образование. Она училась в одном из крупнейших исламских колледжей Казани, где, по ее словам, работали и сотрудники ФСБ. После «Крокуса» руководство стало требовать, чтобы студентки одевались «как можно меньше ассоциируясь с террористами»: белый платок вместо черного, открытое лицо вместо никабаМусульманский головной убор, закрывающий лицо женщины и оставляющий открытыми только глаза. В отличие от хиджаба, который закрывает волосы и шею, но оставляет лицо открытым. . Темные цвета оказались под запретом; за нарушение — выговоры и отчисления. Девушек, которые все же хотели носить никаб, «отлавливали» на улицах и отчисляли — даже тех, кто жил в общежитии при колледже и почти не выходил наружу.

Доносы стали частью повседневного давления, в том числе сексистского, говорит собеседница DOXA. Если по коридору колледжа шел мужчина, женщина должна была закрыть голову руками и отвернуться к стене — «как при обыске». «Идет один парень, и группа из десяти девушек прижимается к стене. И это нормально. Не сделаешь — донесут». Доносили, по словам Дины, и на нее. Однажды она сама заставила прижаться к стене проходившего парня, и тот пожаловался, что она «всех запугала». Девушка вспоминает, как студентку, которая переодевалась в своей комнате в общежитии без платка, отчислили, потому что ее сфотографировал студент и распространил фото.

Год единства народов

2026-й объявлен в России Годом единства народов. Пока в Казани проходят международные форумы, исламофобия в стране нарастает. По данным «Мемориала», только по делам о «Хизб ут-Тахрир» в России преследуются как минимум 331 человек; 258 из них уже осуждены, причем 87 получили сроки от 15 лет и больше. При этом Россия — единственная страна в мире, признавшая «Хизб ут-Тахрир» террористической организацией.

Ксенофобия выражается не только в арестах. Башкортостан и Татарстан — республики, где значительную часть населения составляют мусульмане, — оказались лидерами страны по абсолютному числу подтвержденных потерь на войне с Украиной. По поименному списку погибших Медиазоны и BBC, к лету 2026 года по открытым источникам подтверждена гибель более 227 тысяч российских военных, из них около 18,4 тысячи9,9 тысячи — уроженцы Башкортостана и около 8,5 тысячи — Татарстана — уроженцы этих республик. Это наибольшие потери среди всех регионов России.

Для Алсу, Дины и тысяч других мусульман исламофобия означает необходимость каждый день решать бытовые мелочи: где помолиться, что надеть, что не написать в переписке. Вывод, к которому приходят почти все собеседники, один: если репрессии дошли до орденоносного ДУМ, рано или поздно они дойдут до каждого.